|
 26 ноября в Могилёвском драмтеатре прошло интервью с Андреем Курейчиком. За полчаса до спектакля, поставленного по его пьесе «Кавалер роз», журналисты задавали самые разные вопросы, которые касались как творчества молодого автора, так и его видения перспектив развития национального театра. «Я всегда был и буду страшным ревнителем современной белорусской драматургии, — отметил А. Курейчик. — Всегда буду толкать её на сцены наших театров. Пусть она не так хороша, как иностранная драматургия, тем не менее, единственный способ себя понять — это читать нашу литературу или смотреть её на сцене».
— Андрей, Валентина Еренькова призналась, что внесла некоторые коррективы в вашу пьесу, т.е. фактически стала вашим соавтором. Вас это не пугает?
— К соавторству я привык! Режиссёрские интерпретации — это нормально! Они присущи любому спектаклю — по Шекспиру ли, по Чехову... Всегда изменяются и концепция, и авторский текст. Ведь актёр и режиссёр — не рабы, как это, может быть, было в ХІХ веке. Реалии современного мира таковы, что соавторство просто необходимо... Хотя бы для того, чтобы режиссёру и актёрам было интересно работать! Иначе — их ожидает обычная рутина.
Конечно, часто я удивляюсь тому, что придумал режиссёр — иногда соавторство носит позитивный, иногда негативный характер. Всегда по-разному! Но, хочу вам сообщить, что я пережил уже 50 постановок. Сам не знаю как — видимо, не все смотрел (улыбается). Ведь некоторые ставились в очень отдаленных театрах, добраться до которых просто физически сложно. Но 20 спектаклей по своим пьесам я всё-таки посмотрел и веры в себя не утратил...
— Когда речь идёт о киносценариях, наверное, более уместным будет слово сотворчество...
— Безусловно! Абсолютно нормальный творческий диалог проходил, например, с Сашей Стриженовым, когда мы работали над фильмом «Любовь-морковь». То же самое можно сказать о «Юленьке». Обычно происходит всё так — я пишу, а потом мы все садимся и вместе обсуждаем. Идеи, которые возникают в процессе таких мозговых штурмов, я записываю, а затем перерабатываю сценарий. И к этому отношусь абсолютно нормально! У меня нет авторского эгоизма. Наверное, он больше присущ романистам или поэтам, т.е. — когда автор один на один с читателем. А в кино или в театре ты работаешь в команде.
— Предлагаю вернуться к спектаклю «Кавалер роз». Вам не кажется, что обращение к такому материалу уже изначально обрекает постановку на успех!
— Скажу искренне, я не сам вышел на это либретто. Мне дали его в «Ленкоме», и, кстати, премьера должна была состояться именно в этом театре. А режиссёром должен был стать Роман Самгин. Я писал пьесу для «Ленкома», поэтому в ней чувствуется своеобразный стиль... Но премьеры не случилось, а пьеса осталась...
Она лежала, ждала своего режиссёра, который, прежде всего, должен быть музыкальным, хорошо чувствующим жанр оперной комедии. И я очень рад, что именно Валентина Еренькова согласилась поставить эту пьесу. Конечно, «Кавалер роз» рассчитан на широкого зрителя. Спектакль должен быть смешным просто потому, что в нем использованы все те театральные и комедийные клише, которые выработаны мировой драматургией.
—На премьерном спектакле вас не было... Говорят, вы путешествовали по некой таинственной стране...
— Что удивительно, страна эта называется Гваделупа. И это не совсем страна, а провинция Франции, которая находится в Карибском море. Абсолютный рай на земле — тропический остров с манговыми зарослями, горами и тёплым океаном вокруг. Честно говоря, мечтаю там состариться и умереть. На Гваделупе состоялся конгресс драматургов Карибского региона, Европы и Африки. Всего присутствовало около 60 человек. Были там и режиссёры, и фестивальные менеджеры — в общем, все те люди, которые работают на современную драматургию.
Был интересный обмен мнениями. Мы даже написали пьесы, посвящённые землетрясению на Гаити — у них там это очень больная тема. Люди из самых разных точек мира — Марокко, Беларусь, Англия, Америка — попытались по-своему почувствовать трагедию. Мы сделали читку в Национальном театре Гваделупы. В общем, была очень интересная встреча. Душой, конечно же, я был в Могилёве — поднял стаканчик рома за успех спектакля. Ром у них очень хороший, хочу вас сказать, надеюсь, премьера была не хуже.
— Есть ли рецепт успешной театральной пьесы?
— Зрителю нужно видеть в театре себя, тогда ему будет интересно! Причём не обязательно это должны быть социальные или сатирические спектакли. Даже в самых далёких, казалось бы, от него постановках (повествующих о совершенно иных измерениях), человек должен видеть себя — свою психологию, чувство юмора, проблемы, переживания. Тогда он включится в театральный процесс.
Хотелось бы, чтобы в нашем театре было больше актуальности, современности. Я, например, сегодня должен приходить к зрителю через 19 век, через некие австрийские аристократические радости. По-моему, должен существовать и прямой путь. Конечно, придётся ломать традиции. А это сложно — не все режиссёры и театры на это пойдут. Ведь театрам нужно исполнять план, им нельзя потерять зрителя! И это равновесие интересов, баланс между традицией и современной драматургией — это самое сложное, что есть в театре!
— Скажите, а как насчёт белорусской драматургии? Например, о молодых авторах мы знаем не так уж и много...
— Я всегда был и буду страшным ревнителем современной белорусской драматургии. Всегда буду толкать её на сцены наших театров. Пусть она не так хороша, как иностранная драматургия, тем не менее, единственный способ себя понять — это читать нашу литературу или смотреть её на сцене. Нет другого способа! Мы никогда не поймём себя, читая Толстого или Мериме. Мы будем прекрасно проводить время, повышать свой уровень образования, но мы не поймём себя и не создадим свою культуру. Поэтому, мне кажется, что театру нужно быть более ответственным...
— Если не ошибаюсь, к вашей первой пьесе, опубликованной в журнале «Полымя», предисловие написал А. Дударев. Он назвал вас наследником традиций великого Макаёнка. Чувствуете ли вы ответственность в связи с этим?
— Да! Безусловно, чувствую! Но я против традиций престолонаследия, которые сложилось в белорусской литературе. Мне об этой преемственности много рассказывали в Министерстве культуры. Чиновники: не надо нам много драматургов, хватит одного — мы будем на него молиться! И ему хорошо, и нам спокойнее. Я же считаю, это неправильно, это скучно, когда один главный автор на всех афишах.
Тогда нет стимула для самосовершенствования. Не с кем конкурировать, в конце концов, не с кем общаться, водки выпить. Я за то, чтобы было много сильных авторов. И чтобы все они были наследниками разных людей — кто-то Дударева, кто-то Макаёнка, а кто-то Короткевича. У нас в белорусской литературе разные темы, стили. Невозможно спутать Купалу с К.Чорным или Короткевича с Макаёнком. Они все о разном пишут. Им болело разное! Поэтому пусть будут разные авторы, пусть их будет много, пусть они конкурируют! Пусть им всем будет место на белорусской сцене.
— Вам не кажется, что обращение к лёгкому комедийному жанру — это некоторое занижение планки. Особенно, по сравнению с философской проблематикой «Загубленного рая» (одной из ваших первых работ)?
— Да, в то время меня тянуло на сложные темы. Больше не тянет! У меня есть творческий принцип: каждая моя новая пьеса должна отрицать всё предыдущее творчество. Она должна быть чем-то для меня новым! Я не люблю повторяться, и мне скучно заниматься одной и той же темой. Если выбрать наугад любые три-четыре мои пьесы, вы подумаете, что написаны они разными авторами. Я стараюсь изменять всё — от стиля и формы написания, до темы и технологии работы. Пока получалось!
— Обычно, отвечая на упрёки критиков в легкомысленности тех или иных пьес, их авторы восклицают: «Почему вы не обращаете внимания на подтекст? Ведь там такой глубокий смысл!» В «Кавалере роз» есть подтекст?
— Миллиард подтекстов! В хорошей пьесе всегда миллиард подтекстов. Их никогда не нужно раскрывать зрителю. На то он и подтекст! Там есть лёгкий сатирический оттенок. Есть мотивы, которые касаются моей собственной жизни. Вдаваться в подробности я не хочу.
— Иногда вас называют модным, даже попсовым автором...
— Это нормально! Так получилось, что, в отличие от многих драматургов, я веду публичную жизнь. Но в моём творчестве не только попсовые мотивы, есть, например, и гражданские!
— Когда мы увидим вас на «Беларусьфильме»?
— Не знаю! Это не в моей власти. Я не могу открыть ногой дверь и сказать: возьмите меня на работу! Хорошее само должно случаться! Мне кажется, мы неплохо ладим с министром культуры Павлом Латушко. У нас есть совместные планы, но об этом пока не буду говорить. Скажу лишь, что речь о поддержке белорусских драматургов.
Пока всё нормально. По СНГ пройдёт премьера моего фильма — главной новогодней комедии года «Ёлки», снятой Тимуром Бекмамбетовым, известным своими жутковатыми «Дозорами» и странной «Иронией судьбы». Кстати, человеком очень демократичным и профессиональным. А с киностудией «Беларусьфильм» начну сотрудничать лишь тогда, когда поменяется её менеджмент.
— Вы ратуете за современную белорусскую драматургию. Существует ли она? И что для вас значит это понятие — «белорусская драматургия»? Недавно прочёл такое высказывание: молодая белорусская драматургия — это как демократия в России: все о ней говорят, но никто её толком не видел! Вы такого же мнения?
— Белорусская драматургия существует! И она разнообразна! Просто не так активно доходит до сцены, как хотелось бы. Что такое национальная драматургия? Это те люди, которые пишут для театра здесь, в этой стране. Всё очень просто. Их пока не очень много. Ведь драматург — это профессия, которая должна приносить деньги на пропитание семьи. А если у тебя одна постановка за 5 лет, то в остальное время ты должен работать дворником. И это неправильно!
А наши театры предпочитают бесплатно ставить иностранные пьесы, потому что их авторы не очень интересуются судьбой своих пьес в Беларуси. Мы над этим работаем (улыбается). Бесплатный сыр очень манит и директоров, и режиссёров. Надеюсь, это быстро закончится...
— Если позволите, последний вопрос... Вновь упомяну А. Дударева. Он как-то сказал, что если драматурга ничего не тревожит, если «ничего у него не болит», то не стоит даже садиться за письменный стол. Вы солидарны с этим мнением?
— Абсолютно! У меня много тем, которые меня тревожит. Например, почему так много хороших людей уезжает из Беларуси. Меня тревожит апатия белорусского народа. Она меня пугает! Я пытаюсь разгадать наш национальный характер. Всё пытаюсь ответить на вопрос: почему мы такие? Но... это дело, наверное, всей жизни!
— Спасибо за интересный диалог!
— Спасибо вам. Всего доброго!
П. Леванович
|
