После окончания спектакля «Стриптиз» мы поспешили за кулисы, чтобы задать несколько вопросов замечательным российским актёрам Валерию Гаркалину и Александру Андриенко. Первое, что услышали: «Зачем так хлопать дверьми?» Это Валерий Гаркалин не смог сдержать эмоций, выразив своё отношение к «благодарной» могилёвской публике.

Дело в том, что некоторые зрители слишком буквально восприняли название спектакля и уходили, не дождавшись его завершения... Спустя несколько минут, сняв грим, но не выйдя из образов, за чашкой чая актёры рассуждали о юморе и о человеческой природе.

— Разочаровал могилёвский зритель? — начали мы интервью не с вопроса, а, скорее, с сочувственной ремарки.

Валерий Гаркалин: — А какие у вас впечатления? Обычно зрители сначала говорят.

— На самом деле спектакль нам очень понравился...

Александр Андриенко: — Спасибо, нам приятно! Впечатление сложное. Если вы успели разобраться, наш спектакль — это не коммерческая постановка. В афише он был обозначен как «комедия», потому что, видимо, надо было привлечь публику. «Стриптиз» — это абсурдистская пьеса, рассчитанная на определённого зрителя. В ней больше страшного, чем смешного. А юмор — разрядка от страха, и не более того. Одни зрители попали на ту пьесу, которую хотели посмотреть, а другие — пришли на комедию да ещё и на «Стриптиз»! Так что мне понятно их разочарование. Но никакой обиды нет — просто люди заблуждались.

Это здорово, когда люди смеются. Валерий Борисович (Гаркалин — прим. авт.) прекрасно умеет смешить... Однако мы привезли другой спектакль, другой текст, другую ситуацию...

Валерий Гаркалин: — И нам приходилось немного перестраиваться, преодолевать себя, что ли...

Александр Андриенко: — «Комедией» «Стриптиз» назвали те, кто продаёт билеты. На самом деле её жанр (просматривает текст пьесы, лежащей на столе)...

Валерий Гаркалин: Там не обозначен жанр. Это произведение можно назвать «комедией положений», правда, весьма условно. Жанр — это вещь условная. В любой трагедии можно обнаружить что-то смешное.

— Вы играете людей уязвимых, рабски послушных... Вам комфортно в этих образах?

Валерий Гаркалин: Причём здесь комфортно? Вы думаете, что сами свободны от всего этого (с некоторым изумлением)?

— Пожалуй, нет... В чём-то действительно узнаёшь себя...

Валерий Гаркалин: — Вы очень правильно заметили: в этих образах узнаёшь себя! Мы этого и добивались.

Александр Андриенко: — Вся драматургия Мрожека (автора пьесы) экзистенциальна. Она о человеке, который бесконечно делает выбор — «пойти туда или сюда», и боится неизвестности, незнакомых людей, сильных мира сего, государство. И этот страх человек преодолеть не может. Выбор для него мучителен.

Валерий Гаркалин: — Потому что однажды выбрав, он обязательно станет рабом, ведь для него больше уже не будет свободы выбора.

Александр Андриенко: — Не знаю, заметили ли вы, в двух образах раскрывается один и тот же человек — как бы с двух сторон. Они — вроде разные люди, но суть одна — просто в человеке один голос кричит: «Пойдём туда, сделаем то!», а другой: «Сядь, подумай, не спеши!». Это называется внутренним диалогом.

Валерий Гаркалин: — Мы пытались раскрыть анатомию души человека...

Александр Андриенко: — О, да (реакция на слова коллеги)! Валерий Борисович — профессор, поэтому он всё понимает и умеет красивые вещи говорить!

Валерий Гаркалин: — Да-а-а-а!

— Ну, как бы вы играли, если бы не понимали свои роли! Всё правильно...

Александр Андриенко: — Я забыл, вы могилёвский информационный ресурс представляете?

— Да, конечно (отвечаю настороженная, удивлённая резкой смене темы разговора).

Александр Андриенко: — Нам понравился ваш город, точнее то, что удалось увидеть. К сожалению, погулять не удалось — темнеет быстро. Запомнился Звездочёт, например! Забавная такая скульптурка.

— Вы бываете в других городах, странах... Везде люди смеются — над одним и тем же или есть нюансы?

Валерий Гаркалин: — Да никакой особенно разницы в смеховой культуре нет...

Александр Андриенко: — В социальных или профессиональных группах, может, будут «нюансы»... Но смешное — это везде смешное. Так же, как и не смешное... С нашего спектакля, если его неправильно позиционировать, ушли бы и в Америке, и в России; и шахтёры, и студенты. Это точно также как фестивальный фильм показать на большом экране, заявив его как трагикомедию.

Вообще, человек по природе своей смешлив, т.е. ему хочется смеяться. Поэтому комедии, несмотря на своё удручающее качество, что называется «под плинтус», собирают залы. А гениальные драмы, выворачивающие душу на изнанку, получат от зрителя лишь такую реакцию: «Мне этого и в жизни хватает». Мы хотим смеяться! И в этом ничего стыдного нет.

А Вы хоть иногда кивайте (обращается к коллеге) и говорите многозначительно, как положено профессору: «Да-да, конечно»...

Валерий Гаркалин: — Да-да, конечно, Вы абсолютно правы (все рассмеялись)...

Александр Андриенко: — Спасибо. Самое лучшее — это когда смех возвышает...

Валерий Гаркалин: — Я много работал в этом направлении — в комедийном жанре, видел, когда смешно и когда не смешно, когда трудно добиваться этого эффекта, когда сложно объединить весь зал в одном, если так можно выразиться, чувстве юмора. Подлинное, настоящее никогда не делится по географическим или территориальным единицам. Чарли Чаплин доступен всем, он приковывает к себе внимание!

Александр Андриенко: — Вот сегодня те люди, которые досмотрели спектакль до конца, поняли и приняли его, наверняка бы ушли с какой-нибудь современной комедии. А те, кто ушёл, возможно, с попкорном досмотрели бы весёлую антрепризу! Мы никого не осуждаем!

Хотя и говорят, что каким-то нациям присущи определённые черты, но всё равно — все одинаково плачут и даже ревут, когда случается горе, и весело смеются, когда хорошо. Правильно сказал (снова обращается за поддержкой к коллеге)?

Валерий Гаркалин: — Да-да, конечно, Вы абсолютно правы (все опять рассмеялись)... Нет, на самом деле, я согласен. Не надо делить людей по национальному признаку. Особенно в многонациональных государствах. Всё равно мы вместе!

Ребята, к сожалению, нам уже пора. Спасибо за беседу и за ваши отзывы!

— Спасибо за спектакль и за интереснейшую беседу.

Екатерина Кирдяшкина, Андрей Ильеня