Олег Васильевич Хлыстов — один из лучших дикторов Беларуси, живая легенда. В автобусе, в троллейбусе, в поезде, в лифте, в магазине, по радио — каждый день мы слышим его голос. Олега Хлыстова можно встретить на митингах и демонстрациях — его мужественный и красивый голос часто доносится с трибуны. Он — диктор высшей категории, член Белорусского союза журналистов, редактор и ведущий программы «От сердца к сердцу», ведущий Международного музыкального фестиваля «Магутны Божа». В то же время, Олег Васильевич — бесконечно добрый и отзывчивый, душевный человек. Интервью с ним читайте в материале нашего корреспондента.

— Многие творческие люди попадают в профессию случайно. Можно ли сказать то же самое о Вас?
— Я не стремился стать диктором. В молодые годы выделялся голосовыми данными. В институте состоял в агитбригаде, участвовал в различных конкурсах. Когда же начал преподавательскую деятельность в политехникуме, друзья все время говорили: мол, на областном радио два месяца ищут мужчину. Иди, попробуй! И вот я пришел на радио и задержался на долгие годы. С другой стороны, как могло быть иначе? Ведь если с детства играешь на гитаре, то волей-неволей голос будет поставлен. (Для убедительности Олег Васильевич зачитывает «церковным» голосом часть молитвы).

— Не возникали мысли пойти на эстраду?
— Столько мыслей было, даже не знаю, что вам рассказать... В студенческие годы подрабатывал, играя в ансамбле на свадьбах и на других мероприятиях. Кстати, ансамбль этот был профессиональным, благодаря чему, я и приобрел определенные навыки. А дикторская и артистическая деятельность в профессиональном плане были от меня очень далеки.

— Если не секрет, какой диапазон у Вашего голоса?
— Четыре октавы (смеётся). Я спокойно могу «играть» голосом, применяя различную тональность, высоту и так далее. (Мэтр снова иллюстрирует свои слова наглядным примером).

— Существуют ли курсы или школы, которые готовят дикторов?
— К сожалению, нет. Диктор — это профессионал, он обучен своему ремеслу. Приведу пример: поют все, а певцами становятся немногие — лишь единицы! Так, на лидирующие позиции в данный момент вышла Елена Ваенга. На самом деле, у нее великолепный голос, она может петь и народные песни, и шансон — да что угодно! Так и дикторы — нас учили говорить не только то, что мы видим. Нас учили внушать: то, что мы говорим — единственно правильное, пропускать информацию через себя.

Схема простая: текст сначала проходит через голову, затем через душу, и в последнюю очередь — через горло. В обычной жизни я говорю совершенно другим голосом. С трибуны, опять таки, я буду говорить абсолютно иначе, работать открытым голосом. Однако не буду вам сейчас декламировать — очень громко получится!

— Какой у Вас дикторский стаж?
— Уже 32 года. Недавно был юбилей. Мне наша доблестная милиция презентовала сувенирную папку, а от управления внутренних дел вручили медаль с удостоверением за подписью министра, настоящую.

— Преемников себе готовите?
— Через мои руки прошло триста-четыреста учеников. Из них примерно сто работают в СМИ ведущими и репортерами. Это директор телерадиокомпании «Могилев» Ирина Акулович, заместитель директора агентства телевизионных новостей Юрий Гроеров, Максим Короткин, Виктор Евтухов, Дмитрий Казутин, Руслан Турков, Нина Михнова, Светлана Шутова, Василий Новичонок, тот же Миша Воробьев, Ирина Яковлева и мн. др. У меня зрительная память неплохая, а так — знакомлюсь с человеком и тут же забываю его имя (смеется). Было однажды и такое: я готовил одного молодого человека к поступлению в театральное училище. А он мне потом сказал спасибо за то, что не пошел по этой стезе, а стал ведущим свадебных мероприятий — по его словам, это позволило зарабатывать неплохие деньги.

— Воспитанников набираете исходя из личных симпатий?
— Нет! Проходит какой-нибудь конкурс, кастинг или просто пришел человек пробоваться. Меня сразу спрашивают: «Будет с него толк, Васильевич?». А если я увидел человека, поработал с ним, то уже не могу отказаться — понимаю, что подготовлю его через свой труд, через свои нервы. Такой у меня принцип — ни от кого никогда не отказываться. Считаю, что редко у людей бывают дефекты от природы, в большинстве случаев виной всему — неправильное «воспитание звука». Стоит только повернуть язык по-другому, и изменится звучание.

— Был ли у Вас пример для подражания?
— С работой на радио и с дикторским искусством у меня ассоциировался только Юрий Левитан. («От советского информбюро» — басит Хлыстов на всю комнату). Это особая дикторская школа, в неё набирали людей, имеющих радиофоничный голос. Именно этот голос отличал работника радио. Вы не можете отличить ведущего Иванова от ведущего Петрова, ди-джея Лопуха от ди-джея Слона — они все одинаковые, а диктор сразу узнаваем. Это мощный голос, это сочный голос! Даже в простой беседе тембр выдает диктора.

Разумеется, я равнялся на Левитана. Помню, мне принесли «Могилевскую правду», в которой была информация на сельскохозяйственную тему. «Сёння на палi нашай вобласцi вывезена 20 тон угнаенняў». Я читал это по-левитановски. Смешно, конечно — он читал о войсках, которые отступали или наступали. А я читал про навоз, но с теми же интонациями тревоги и боли за Отчизну. Все заулыбались, сказали приходить завтра. В этот момент я понял, что моя судьба решена, что я буду работать на радио. Работник радио был для меня небожителем. Просыпаешься — и «гаворыць Магілёў». Что это, где это, откуда это?!! Мне посчастливилось несколько раз побывать на конкурсах, в которых приняли участие люди, знавшие Юрия Борисовича, работавшие с ним.

— Вас приглашали работать в Минск или в Москву?
— Звали, и не один раз. Приглашали работать и в Минск, и в Москву. Говорили, что природные данные хорошие, голосовая пластика соответствует уровню, предъявляемому к дикторам всесоюзного радио. Но я не поехал! Во-первых, был молодой — считал, что и здесь всё идет нормально. Не было мыслей о карьере, как у современной молодежи. Не думал, как повыше забраться и бабла срубить. Всем дикторам одинаково платили. Наша работа лучше всего оплачивалась среди сотрудников СМИ. Например, ставка редактора была 120 рублей, а я с первой категорией получал 160. Во-вторых, никто не отменял чувство патриотизма. Где родился — там и пригодился!

— Узнают ли Вас по голосу горожане?
— Мне часто говорят: «Я где-то вас видел»... Может, — на трибунах на 1 мая или на других празднествах. Ведь меня привлекают ко многим общественно-политическим мероприятиям. Однако, скорее всего, просто узнают голос. Зная этот свой «недостаток», иногда им пользуюсь нарочно. Если меня залили водой, приду в домоуправление и скажу: «Здравствуйте, дорогие друзья, вы меня подтопили», вопрос будет решен. Есть непробивные, тогда перехожу на беларускую мову, якой валодаю дасканала.

— Вам нельзя болеть... Как спасаетесь?
— Как и все, пью чай с малиной и смородиной. Когда заболею, то за пару часов до эфира, кроме чая, ничем не лечусь. Если есть голос, то его не прокуришь и не пропьешь.

— За долгие годы работы, наверное, случались курьёзы и смешные ошибки?
— Мне всё время задают этот вопрос, и я всё время начинаю вспоминать. Эти ошибки так часто случаются, что совершенно выскакивают из памяти. Люди их не замечают или прощают. Ну, вот такая: во времена СССР существовал Отдел охраны гостайн в печати, облит, а проще говоря, цензура. Мы готовили передачи, записывали их на бабину, текст отпечатывали и отдавали на подпись микрофонную папку.

Сотрудник отдела всё читал и на каждой страничке ставил подпись. На одну большую передачу не было разрешения. Звонок — передача снимается. А что это значит — час или сорок минут недобора времени по плану, все работники автоматически в конце месяца лишаются значительной надбавки. И что же делаю я?! Беру «Могилевскую правду» и еще какие-то издания... На ходу сооружаю выпуск, «знаёмiм з апошнiмi паведамленнямi». «На заводе СТРОММАШИНА...».

Мысль работала, никто ничего не понял, даже наше начальство. Это когда им уже позвонили, сообщили, что передача состоялась, они, возможно, поседели. Я вывернулся на свой страх и риск, не допустил ляпа в эфире, ни разу не сбился, сохранил время, а значит — и деньги. Вот тогда почувствовал, что уже стал профессионалом. Старые дикторы, Юрий Левитан и Лев Курган, приводили такие случаи, за которые можно было поплатиться не только лагерями, но и жизнью.

Л.Соловьёва, А. Синиченко