Историю о «Человеке, воспитанном радио» рассказала молодой белорусский драматург Диана Балыко в Могилевском драмтеатре. «Каждый герой этой пьесы, каждый литературный персонаж больше всего на свете желает быть счастливым, — уточняет автор. — Иногда для того, чтобы быть счастливым не хватает одного маленького компонентика. Найти его — задача не из лёгких».

Я собираю истории боли

— Я собираю истории боли, — подчёркивает Диана Балыко. — Меня очень интересуют болевые точки и болевые состояния. Как только у меня самой что-то болит, я начинаю интересоваться: а у вас тоже болит или со мной что-то не в порядке? Я много в своей жизни занималась журналистикой, и эта профессия меня подтолкнула к творчеству. Я стараюсь быть достоверной. Меня интересуют журналистские раскопки, я хожу к людям с диктофоном.

Есть в Минске слепой ди-джей Паша Руденя, который в своём районе вещает на 4 улицы. К нему я и пришла. Мы поговорили — и я поняла, что Паша — хороший человек, но ничего с этого материала не будет. Я взяла у него разрешение, что каким-то художественным образом смогу переработать его историю. Это было в году 2005-ом. История осталась у меня в заметках, но в пьесу всё как-то не вырастала. Я приехала в Ясную поляну, там была организована режиссерская лаборатория. Надо было делиться своими идеями, темами, которые волнуют.

И я рассказала, что меня волнуют слепые люди, затронула историю Паши. Одному режиссеру эта штука понравилась, и мы стали с ним общаться, придумывать сюжетные ходы, и за неделю такой работы родилась малюсенькая пьеса на 13 страниц. Потом я её дописывала, она разрасталась. Итог вы сегодня увидели.

Это — сакральная кухня, и я не каждым рецептом делюсь

— Текст сам по себе не несёт никакого смысла. Если потрясти книжку самого академического издания, то — о, ужас! Никакие смыслы оттуда не падают. Текст — это вещь в себе, смыслы возникают в процессе интерпретации текста читателем. В зависимости от жизненного, чувственного, эмоционального, интеллектуального опыта конкретного читателя смыслы либо возникают, либо не возникают. И смыслы возникают совершенно разные, поэтому каждый текст имеет право на существование.

В этой истории, как и в любой другой, я просто рассказываю вещи, которые мне по какой-то причине болят. А дальше — либо мы соприкасаемся с читателем, либо нет. Если я сейчас начну объяснять смыслы — значит, я беспомощна как драматург. Я либо что-то сказала своим текстом, либо у меня не получилось сказать — и все! Не моя профессия толковать, что я хотела сказать. Это — сакральная кухня, и я не каждым рецептом делюсь.

Моя любимая пьеса — ненаписанная

— Эта пьеса — не шаг к совершенству, но и не шаг от него. Это — новая история. Когда я обретаю нового друга, я никогда не думаю над тем, лучше этот друг, чем мои предыдущие друзья, или хуже? Я радуюсь тому, что у меня есть новый друг, я радуюсь, что у меня есть новая пьеса — мой новый ребенок.

Эта пьеса — космополитична

— Я очень хочу, чтобы она была поставлена в Екатеринбурге, чтобы столицу центра Европы — Минск — заменили на столицу Урала — Екатеринбург. Хочу, чтобы Минск заменили на Париж, Лондон, Нью-Йорк. Я во всех своих произведениях стараюсь затрагивать общечеловеческие проблемы. И если режиссеру захочется добавить «привязки к местности», пожалуйста: он может это сделать.

У меня часто спрашивают, почему я не пишу на белорусском языке. Не только потому, что я не думаю на белорусском языке, хотя им владею (я заканчивала белорусскоязычное отделение истфака БГУ, белорусскоязычное отделение лицея при БГУ). Не пишу, потому что на сегодняшний день Республика Беларусь меня не кормит, и я была бы стройна и прекрасна, если бы жила на гонорары РБ. Слава Богу, что эта история может произойти в любом другом городе!

У нас ведь 2 государственных языка — русский и белорусский, не нужно забывать об этом. Вы не можете отказать мне в белорусскости просто потому, что я — гражданка Республики Беларусь с белорусским паспортом. Я живу на этой земле, в этой стране, имею это гражданство и я пишу о тех проблемах, которые волнуют меня здесь и сейчас.

П. Леванович