17 ноября в Могилёвском драматическом театре прошёл спектакль «Erste Liebe» / «Первая любовь» в постановке Современного Художественного театра (Минск). Пожалуй, никогда ещё эстетика европейского искусства ХХI века не воплощалась на сцене в столь ярких и понятных формах. Никакого сюжета! Актёры рассказывают о личных переживаниях, а зрители получают «ценнейший опыт мышления поверх границ, вопреки политическим и языковым различиям».

Премьера спектакля «Erste Liebe» состоялась 10 сентября 2009 г. в Швейцарии. Сегодня спектакль гастролирует по Беларуси. В нём заняты как минские актёры (Алеся Самахавец, Евгений Корняг), так и швейцарские (Франческа Таппа, Филипп Грабер, Андреас Кербс). Режиссёры — Нильс Торпус («Theater Marie») и Катерина Аверкова (Республиканский театр белорусской драматургии).

«Текста нет, но есть драматургия»

Спектакль двуязычный — русско-немецкий. Реплики иностранных актёров переводит Андреас Кербс, профессиональный актёр из Берлина, родители которого вернулись на историческую родину из Киргизии. Сюжет незатейливый... «Четыре артиста, — отмечает критик Андрей Федорченко ("Наша газета"), — рассказывают со сцены о своём личном первом любовном переживании. Жёсткого текста пьесы, собственно говоря, тоже нет, но есть драматургия. И есть доля экспромта».

«Первая любовь» — это документальное путешествие в детство

... избавление от убийственного груза взрослой пафосной, жизни. Актёры срывают маски, отказываются от привычных социальных ролей  и... перестают быть актёрами. На сцене — именно живые люди, которые просто и понятно говорят о сокровенном. В постановке нет вымысла, нет позирования, нет гротеска и привычной «красивой» условности ... зато есть личные истории, «страшные», смешные и трагические интимные дневники.

«... о полднике в минском детском саду»

Например, Женя (Евгений Корняг) рассказал... «Детей заставляли есть кефир с вафлями, а я не люблю кефир и вафли!» Вслед за ним Франческа (Франческа Таппа) поделилась впечатлениями от детского сада в цюрихской «Roten Fabrik». «Это было самое счастливое время моей жизни» — говорит она. И всплывает вопрос: «А что, если...» Если бы Женя попал в «Roten Fabrik»? Стал бы он другим, свободным и счастливым человеком?

Вопрос «А что, если...»

... центральный в постановке. А что, если... 13-летний Женя простил свою подружку. Стал бы он счастливым мужем и отцом? А что, если... 12-летний Филипп (Филипп Грабер) был смелее и признался в любви Ясмине? Был бы он таким же одиноким и несчастным?

«Мы пытаемся показать разные формы любви в Швейцарии и Беларуси, — рассказывает Франческа Таппа в интервью корреспонденту "Нашей газеты" Андрею Федорченко. — Тема эта очень деликатная, но мне кажется, что гармоничный баланс в подаче её на сцене мы нашли».

«Ментальная разница между белорусами
и швейцарцами действительно громадная»

Однако ощущения культурной пропасти не возникает. Режиссёры столкнули мужской и женский взгляды на любовь. И, оказалось, что мужчины беспомощны — они ждут взаимности, для них важен первый «формальный» шаг со стороны женщины... В разных жизненных ситуациях — на минских и цюрихских улицах — проявляется одна и та же ситуация: «Взлёт надежд, любовь — и разбитые иллюзии в результате». «Кто виноват?» «Да, никто — просто так мы устроены!»

«Европейские театры сегодня дрейфуют
к нон-фикшн, документалистике»

«В спектакле проходит очень тонкая грань между театром и документалистикой, — делится своими впечатлениями Екатерина Аверкова ("Наша газета"), — актёр чувствует себя на сцене самим собой, а не в маске роли. Мне кажется, что европейские театры сегодня дрейфуют к нон-фикшн, документалистике».

«Культурная "холодная война" продолжается»

К сожалению, дрейфовать вместе с европейским театром у могилёвских зрителей не всегда получается. В силу разных причин, белорусский театр оказался в стороне от общеевропейских культурных процессов. «Политическая "холодная война" окончилась почти двадцать лет назад. Но культурная "холодная война" — то есть ограниченность культурных коммуникаций, информационный голод и изолированность от глобальных тенденций — для Беларуси по-прежнему актуальна», отмечает культуролог Максим Жбанков.

«Никакой импровизации! Всё должно быть расписано...»

«Белорусский театр в его официальной версии — это не творческая лаборатория, а, скорее, административное учреждение с четким и упорядоченным режимом работы.

«"Белорусский театр" — это театр вчерашнего дня»

«Белорусский театральный зритель старомоден, — продолжает свою мысль Максим Жбанков, — поскольку предпочитает проверенных авторов и знакомые сюжеты. Однако театр "проверенных авторов" — это театр вчерашнего дня, удобный, комфортный и архаичный.

Именно поэтому совместный проект со швейцарским Theater Marie стал для белорусов знакомством с абсолютно новым театральным стилем. Нет пьесы! Каждый из актеров говорит про свой личный опыт! Режиссеры и актеры вместе выстраивают спектакль на глазах публики! Свобода высказывания как путь к совместному переживанию — главная идея постановки! Актеры говорят на разных языках...».

Соб. инф.