Items filtered by date: апреля 2026

Актеры, режиссеры, драматурги, педагоги, критики, работники творческих мастерских и технических служб… и, конечно, зрители. Театр – это вы… Нет, не так… Театр – это все мы. Сегодня, в Международный День Театра, мы должны особенно полно ощутить, что лишь когда мы вместе, начинается настоящий театр! И вешалка тут ни причем. Каждый из нас в отдельности и все мы вместе – вот движущая сила театра! Мы поздравляем театральную общественность с прекрасным добрым праздником! Всем участникам форума хочется сказать СПАСИБО! И отдельно мы благодарим и поздравляем тех, кто все это время работал над Могилевским форумом, кто вкладывал душу в это большое и нужное дело! Предпраздничная неделя выдалась непростой, но тем приятнее будет поднять бокал шампанского за Его Величество Театр, для которого вы столько сделали! Тесный контакт позволяет понять друг друга. А от понимания до любви – шаг. И он, похоже, уже сделан. А дальше? Дальше – только идти рука об руку и нести эту любовь в мир. Во имя искусства!

25 марта мастерская молодой режиссуры вышла в свет. Несколько дней четверо молодых людей — студентов режиссерского отделения Белорусской Государственной академии искусств — работали с артистами Могилевского областного драматического театра над постановками отрывков пьес современных белорусских драматургов. Задача каждого из ребят — в кратчайший срок поставить «короткометражный» законченный спектакль.

В этом году, исходя из логики, что ровесники понимают друг друга лучше, решено было провести эксперимент: режиссерам предложены пьесы молодых же авторов. На прошлом форуме мастерская режиссуры вызвала огромный интерес: условия работы можно назвать экстремальными — любопытно, а что же получится? Форум нынешний подогревал любопытство еще больше. Дело в том, что параллельно с работой мастерской режиссуры проходила работа мастерской драматургии, и для участия в ней приглашены молодые белорусские драматурги. Среди них и авторы пьес, легших в основу отрывков. Это сделано, не только чтобы обсудить конкретные работы, но и попытаться затронуть темы более широкого характера: дать возможность режиссерам и драматургам высказать пожелания и, быть может, претензии друг к другу, коснуться основных тенденций развития современной белорусской драматургии. Круглый стол «по тенденциям» с участием драматургов, режиссеров, критиков и театроведов пройдет в последний день форума, и на нем будут обсуждаться, помимо прочего, проблемы и вопросы, возникшие в ходе работы мастерских… Но это будет после, а пока…

Сюрпризом стало изменение в программе мастерской режиссуры: дни поменялись местами. 25 марта, в воскресенье, мы увидели «Радугу в моем доме» (Павел Пряжко, реж.Татьяна Артимович) и «Молекулы» (Павел Рассолько, реж.Сергей Анцилевич). Руководитель мастерской драматургии Вячеслав Ивановский театровед, доцент, зав.кафедрой истории искусствоведения академии искусств предложил построить работу так: публика смотрит отрывок, после приступает к обсуждению и только потом переходит к следующему фрагменту — это ставит участников в равные условия, а эксперты могут, избежав сравнений, предметно обсудить свежие впечатления. Возражений не последовало.

Началось все с эпиграфа из Вертинского. Для отрывка Татьяна выбрала сюжетную линию эволюции главного героя пьесы Пряжко. Разумеется, потерялись некоторые стыковые моменты сюжета, но автору этих строк кажется, что поставленная задача была достигнута. Развитие образа мы увидели. За такой короткий срок трудно выстроить систему образов в пусть и маленьком, но спектакле, поэтому внимание режиссера было сосредоточено на ключевой фигуре. Однако не все поняли, в чем собственно суть этого образа.И после отрывка разбушевались страсти! Приведу краткую стенограмму обсуждения, да простят меня те, чьи слова я, за неумением быстро записывать, урезал и, возможно, чуть исказил.

Татьяна Артимович:
— С Пряжко мы беседовали. Он сказал: «Делай, что хочешь». Мы попытались представить Гамлета сегодняшнего, каким его видим.

Андрей Москвин, критик, член жюри:
— А какой этот Гамлет?

Татьяна:
— Это мое ощущение. Мне молодежь жаль: они живут в огромном информационном поле. Столько источников... Человек в этом поле — песчинка. Искренний человек — этот Гамлет —растерянный и потерянный…

Кто-то из критиков:
— Много пытаетесь показывать глубокомысленность, но она не выливается в сценическое действие.

Ирина Керученко, реж. «Гедды Габлер»:
— Все, что вы показали — плохо. Это непрофессионально. Единственная девушка (актриса Елена Кривонос, исполнившая в этюде пять ролей второго плана) интересна.

Госпожа Хинганская:
— А конкретика не важна. Мне все было понятно. (далее она сказала несколько хороших слов ребятам, и я был настолько согласен, что забыл, дурак, записывать).

Вопрос:
— Какая задача ставится перед мастерской режиссуры?

Владимир Петрович, режиссер, худрук форума:
— Показать уровень профессионализма участников на этом этапе их обучения.

Татьяна Орлова, критик, член жюри:
— Неправильно судить драматургию по отрывку. Я для себя определила: просмотренный нами спектакль — это тире между двумя самоубийствами. Чем это тире наполнено? Совпадает ли ваше понимание с мнением Пряжко?

Татьяна:
— Я не знаю мнения Пряжко. Я работала, отталкиваясь от своей внутренней потребности.

Татьяна Орлова:
— Все увиденные нами события — это, на самом деле, обозначение событий. А как вы считаете, что привело героя к краю?

Елена Кривонос:
— Ненужность.

Практически вся пьеса была использована в работе над спектаклем. Как мне показалось, режиссер Сергей Анцилевич создал свой этюд в трагикомедийном ключе. Кто-то скажет, в мелодраматическом. Что ж, может, и так. Два героя: Она (Ирина Дунченко) и Он (Максим Гагарский). Встречаются на вокзале, разговаривают, переживают вместе кусок жизни, который оба запомнят навсегда. Но… они расстаются так же нелепо, как и встречаются. Как молекулы в броуновском движении. Зал воспринял это как маленький, но настоящий спектакль. Смеялись много и с удовольствием. Думаю, многие даже влюбились в образы.

Сергей Анцилевич:
— Автор говорил мне, что писал эту пьесу, представляя в главных ролях Литвинову и Миронова.

Реплика из зала:
— Он хотел, чтобы они друг друга полюбили.

Сергей:
— В том-то и дело, что не хотел. А я хотел…

Тут разговор вдруг снова пошел о Гамлете.

Вячеслав Грибайло (о «Гамлете»):
— Он потерян.

Валерий Анисенко, худрук Республиканского театра белорусской драматургии:
— Да кто его потерял?! Пусть делом займется!

Кто-то из мастеров:
— В суицидальности есть вторичность, дань моде.

Реплика из зала:
— Это же молодой режиссер. В рамках заданного то, что сделано, — это уже театр.

Валерий Анисенко:
— Маленький, но принципиальный пустячок: режиссеры не умеют работать с артистом, ставить задачи. Какой замечательный парень — сразу биография. Это одно из больших удовольствий моих на этом форуме. Все очень просто: интересно или нет, захватывает или нет, искусство или не искусство.

Людмила Монакова:
— Главное — не врать. Не врать молодым. Спасибо, Ира (Керученко), что резко сказала. Это важно — пробудить желание думать.

Андрей Москвин:
— Я благодарен форуму за интересную возможность… Обычно на таких мастерских делается читка пьес. Здесь — чуть другое, и может быть много мнений.

Ирина Керученко:
— Ситуация, когда молодые несостоявшиеся режиссеры ставят молодых несостоявшихся драматургов… они ничему не научатся!

Реплика:
— Чем ценна современная драматургия, так это тем, что она чувствуется лучше, нежели классика. Мне не кажется, что все сводится к технологии. Вопрос, каким образом выплавлять миллиграмм руды из словесной массы. Без личного погружения в материал ничего не получится. Абсолютная случайность и необязательность очевидна.

Вячеслав Грибайло:
— Театр 21-ого века достоин профессиональной драматургии и профессиональной режиссуры.

Вячеслав Ивановский:
— Я не думаю, что подобная работа (молодых режиссеров с молодыми драматургами) бесполезна. Мы ищем пути освоения…

Вот так, прерывисто и сумбурно. Уж прошу простить. Если этот вольный пересказ хоть на малую йоту заставит вас почувствовать накал беседы, значит, я не напрасно полночи набирал это все!

Сергей Ковалев, председатель жюри:
«На каждого актера найдется два критика: один скажет «хорошо», другой – «плохо».

Николай Средин, драматург, 25 лет:
— Умные люди обсуждают это все. Критики, наверное… Сами что-то себе выдумывают, сами спорят… Молодцы.

Данила, актер, 21 год: — Таня умная очень. Дико интересно с нею работать. Школа хорошая. Просто вот так вот в три дня «впрыгивать» в роль и выносить ее «на суд «объективный» — тяжело. Если бы месяц поработать над этим отрывком, получилось бы шикарно.

Алексей, актер, 24 года:
— Она знает, что ей делать и куда двигаться. Ей дать время и серьезную работу – она удивит. Сто процентов. Конечно проще потрендеть язычками. А для чего это? Чтоб засветиться лишний раз?.. Послушав такое, думаешь: «А нужна ли вообще критика? Может, лучше сделать так называемый суд присяжных? Либо 50/50: молодые vs маститые?» Невозможно сделать за три дня (!) РЕАЛЬНО невозможное.

Евгения, фотограф, 19 лет:
— У меня в голове лишь одна фраза. Это реплика персонажа одного из сегодняшних отрывков: «Я ничего не жду от искусства, я им просто наслаждаюсь».

26 марта, в предпоследний день форума зал Малой сцены театра был забит под завязку.

Вновь два этюда. Татьяна Ламонова, «Идиллия для подзорной трубы с оркестром», реж. Виктор Красовский. Виктор Красовский, «Внештатная ситуация №2222», реж. Светлана Ивашкевич.

Драматичная история актерской семейной пары, заметившей однажды в окне дома напротив направленную на них подзорную трубу. Они начинают играть для гипотетического зрителя идиллию, используя для этого монологи из Шекспира, разбавленные собственными словами и бытовыми претензиями. Все кончается разрывом. Он (Руслан Кушнер) уходит. Она (Анна Печникова) сидит за столом, упершись невидящим взглядом в текст пьесы.

Обсуждение началось с вопросов к драматургу.

Татьяна Ламонова:
— Отлично. Изменен текст. Но это значит только, что произведение живет вне меня. Я считаю, что разрешение на изменение текста необходимо только в каких-то коммерческих проектах. Взята завязка пьесы. Я писала комедию. То, что увидела здесь, выглядит неожиданно по-другому. У меня им друг с другом просто скучно, но любовь осталась.

Владимир Петрович как куратор мастерской режиссуры потянул одеяло на себя и предложил расспросить Виктора.

Виктор:
— Выбор этой пьесы спонтанный.

Вячеслав Ивановский:
— Чем продиктованы изменения текста и жанра?

Виктор:
— Можно сказать, что мы драматургически раскрыли автора. (всеобщий смех)

Андрей Москвин:
— Так чего же вам не хватало?

Виктор:
— Технически 12 страниц не поставишь в условиях фестиваля. Стали выбирать, и остались начало и «Ромео и Джульетта». От текста осталось 15%. (по залу – вздох. Татьяна Ламонова улыбается).

Андрей Москвин:
— Когда смотришь фрагмент, понятно, что герои устали. Непонятно, когда пытаются оживиться. Что-то мешает. Со слов Татьяны все понятно, но во фрагменте этого нет.

Виктор:
— Здесь нет чистой драмы. У нас стояли другие задачи: с помощью истории сыграть актерскую жизнь.

Андрей Москвин:
— Вот это удалось.

Виктор:
— Не все получилось. Мы спорили много с актерами.

Андрей Москвин:
— А что вас интересует в драматургии?

Виктор:
— Классика. Из современной белорусской — Рассолько. Это первая ступень большой драматургии. Это уже опора для движения дальше.

Вопрос из зала:
— А как актерам было работать с молодой драматургией и молодым режиссером?

Анна Печникова:
— У Татьяны почти водевиль. Виктор выбрал текст, и когда мы поняли, что это отличается от оригинала, обнаружилось много нестыковок. Эта новая пьеса может быть прочитана по-разному, в любом ключе.

Виктор:
— Было сложно. Мы шли больше к лирике, чем к драме.

Елена Кривонос:
— Стало как-то сразу обидно за драматурга и отношение к жанру комедии. Режиссер не стал искать глубины, не прочел автора.

Вопрос из зала:
— Стоит ли переписывать текст? Может, стоит искать свое?

Вячеслав Ивановский:
— В данном случае режиссер — интерпретатор…

Валерий Анисенко:
— Да он просто свистнул сюжет!

Тимофей Яровиков, завлит Могилевского драмтеатра:
— Мне показалось, что вольно или невольно режиссер поднял серьезную и вполне молодежную проблему. Не знаю, думал ли он об этом, но в таком решении материала заложен подтекст. Мы видим взаимоотношения парня и девушки, которые пытаются выяснить, кто из них сильнее. Это тупиковый путь. Для выхода из положения им нужны взаимоотношения человека и человека. Если режиссер хоть чуть-чуть думал об этом, я рад.

Обычный зритель(ница):
— Мне стал интересен и авторский сюжет, и очень понравилось прочтение режиссера.

Елена Кривонос:
— То, что у нас такая беседа, это волнительно и хорошо. Но прошу вас, режиссеры, если берете автора, любите его пожалуйста.

Алла Подлужная, критик, член жюри:
— Не бывает, чтобы режиссеру целиком нравилась пьеса. Не знаю, можно ли драматургам обижаться на это.

Елена Кривонос:
— Это из разряда «ненавижу Дударева, дай-ка поставлю…»

Этюд по пьесе с также подкорректированным текстом. На сцене Она (Екатерина Кондолева) и Он (Дмитрий Дудкевич). В пижамах или больничных халатах. Нет, все-таки в пижамах, так как в больницах нет телефонов, по которым можно болтать. И перед нами – достоверно прописанная история о том, как парень и девушка не знают, кто кому и почему должен звонить и признаваться первым. И в конечном итоге мы понимаем (поскольку ну нет молодых людей, не прошедших через это), что все будет хорошо.

Виктор (уже в качестве драматурга):
— Резка пьесы соответствует режиссерским задачам. Мы работали с режиссером вместе.

Светлана Ивашкевич:
— В пьесе все прописано очень хорошо.

Николай Рудковский, драматург:
— Как определить жанр?

Из зала:
— Ха-ха, а че ставить не хочешь, а пишешь?

Людмила Монакова:
— Я рада, что состоялся контакт между актерами, драматургами и режиссерами. Мне даже не важны оценки работ. А для себя я заинтересовалась пьесой Красовского.

Татьяна Орлова:
— Почему действие в больнице, ведь герои в халатах?

Светлана:
— Это пижама. Мы только в начале пытались вызвать ассоциации с дурдомом, чтобы подчеркнуть состояние персонажей.

Нина Мазур, критик, член жюри:
— Приветствую кинематографичность. Если дурдом, то это штамп, а если дом, то это тепло. И вы говорили на тему любви с людьми, близкими вам.

Валерий Анисенко сотворил еще один важнейший контакт: он пригласил Светлану ставить дипломный спектакль к себе в театр. Придется отвечать за свои слова! У НАС ВСЕ ЗАПИСАНО!

По просьбе Светланы Вячеслав Ивановский дал оценку работе прилюдно:
— У нас всегда со Светланой получается работа с приглядкой. Она постоянно задает вопросы. С ней интересно… нет, не спорить, — размышлять. (Светлане) Вы убедили меня в своем режиссерском решении. Спасибо вам.

Вячеслав Грибайло:
— У нас с этой студенткой были проблемы. Я говорил, что сомневаюсь в ее режиссерском будущем. Сознаюсь прилюдно (прямо день прилюдных признаний!): теперь сомневаюсь в своем прошлом мнении. Хочу увидеть полномасштабный спектакль.

Сирано де Бержерак – один из вечных образов в литературе. Образ человека умного, поэта, астронома, ученого, но – увы! – не красавца. Он не урод – просто у него слишком большой нос, в спектакле — огромный накладной.

Пьеса Ростана намного больше, шире, и, пожалуй, глубже, чем спектакль Киевского театра. Понятное дело, что при небольшом количестве актеров и нетерпеливом зрителе во время антракта вздыхали «Если второе действие будет идти столько же!..» многие моменты пьесы были безжалостно убраны. К сожалению, из-за этого многие образы потеряли свою ростановскую многогранность, стали поверхностными. Совершенно зря, на мой взгляд, убрана сцена атаки из четвертого акта. Помимо динамики, она дополняет де Гиша – который все же повел своих гвардейцев сам. Атака же объясняет, что случилось с Кристианом — собственно, погибнуть должны были все гасконцы. В спектакле же можно было подумать, что Кристиан от несчастной любви полез под пули, а все остальные мирно остались заканчивать пикник.

Воплощение образов, на мой взгляд, получилось достаточно однобоко, от чего пострадал и главный герой Сирано. Если в пьесе дуэль в театре (это первое действие) и одновременное сочинение баллады подчеркивает бесшабашность поэта, то в спектакле получилась коррида, в которой у несчастного маркиза не было ни единого шанса — и Сирано стал, по сути, циничным убийцей. Кристиан Ростана – глуп, но храбр, и его бесконечное повторение «носа» вызывает похвальную реплику Сирано. В спектакле же Кристиан – мальчик, который как соперник в любви скорее унижает Бержерака. Роксана спектакля откровенно играет бедным Сирано. Понятно, что зрителям приятно смотреть на голые бедра (сам не без греха), но у Ростана Роксана более идеальна, и понятнее любовь Сирано к девушке, а не к бездушной стерве.

Очень хорошая сцена объяснения Кристиана и Роксаны перед «боем» смазана концовкой. Боюсь, немногие зрители поняли, почему шатается Сирано, что за гостье он перенес встречу на час – только для того, чтобы явиться к Роксане. У Ростана есть очень простой образ: шляпа, под ней – окровавленный бинт. Простой спецэффект, но достаточно ясный и не слишком сложный в воплощении. Увы.

Сирано играл, на мой взгляд, отлично. Роксана не уступала. Кристиан играл отлично – правда, не ростановского, но все же. Бедный маркиз, убитый в самом начале, очень хорош, как, по сути, и все актеры. Эпизод встречи влюбленных и отвлечения не вовремя пришедшего де Гиша в конце первого действия внушил надежду, что – вот, началось! И четвертое действие прошло на уровне. Игра с лестницами, на которых постоянно балансировали актеры, интересна и рождает напряжение («А если он сейчас оттуда кааак…»). Но постоянное катание героев по сцене утомляет. Акробатику смотреть, безусловно, интересно – но какое это имело отношение к действию? Временами создавалось ощущение, что актерам просто не дают сыграть в полную силу.

Боюсь, что люди, не читавшие пьесу (а их, увы, большинство – две трети зрителей в антракте пытались выяснить, а «шо вообще, и чем все закончится?») получили от спектакля слишком мало и утвердились во мнении, что классика – скучна.

Подводя свой скромный итог как зрителя, можно сказать, что пьесу старались максимально упростить и «облегчить», местами вызвать смех клоунадой. Смех вызвать удалось.

А вот слезы – едва ли. Обидно.

Хотелось катарсиса, хотелось очищения через сострадание к «убитому поэту Бержераку». Получился – балаган.

Кулуары

Алеся преподаватель английского:
— Чувственно, но чуть-чуть затхло. Для тех, кто не знаком с пьесой — стимул, чтобы ее прочитать. Для тех, кто читал, лишний повод прочитать еще раз и насладиться по-настоящему.

Владимир Хиганский, хореограф, молод:
— Убедительно. Очень художественно. Просто, талантливо. Режиссура, сценография, игра актеров — все идеально. И на молодежном форуме должны быть такие спектакли. Любовь — когда она была неактуальна?

Янка, школьница, 16 лет:
— Хожу в театр редко, но сегодня получила килотонну удовольствия. Даже классические спектакли должны посещаться молодежью не реже, чем рок-концерты…

В перерыве между пресс-конференцией и не менее эмоциональной мастерской режиссуры, гости театрального форума посетили исторические места славного города на Днепре. Первый этап экскурсии — «крестный» ход вокруг театра: Парк Горького, Советская площадь, улица Ветреная, костел Святого Станислава, Подникольский женский монастырь.

Как бы ни благопристойно вели себя экскурсанты, незамеченными они не остались. Органы правопорядка приняли мирных экскурсантов за митингующих оппозиционеров и постарались упредить и пресечь. Пришлось с ними долго и нудно объясняться...

На втором и заключительном этапе, несмотря на не жалующую теплом погоду, гости города посетили исторический комплекс на Буйническом поле.

Клуб «CUBA» — официальный спонсор II-го МФ «М.@рт.контакт». Из партийной характеристики директора клуба «CUBA»* c 2006 года команданте Виталия Озерова, он же ОZ:

«Истинный кубинец. Характер экспрессивный с явно выраженной импульсивностью. С товарищами по работе непредсказуем, эксцентричен, часто вспыльчив (но быстро отходчив). Беспощаден к сторонникам плагиата и любителям стандартов, стремится искоренить праздность и обыденность. В работе проявил себя универсальным исполнителем — компетентен в ряде профессий клубного бизнеса — от бармена до сикьюрити, творчески подходит к любому начинанию, стремится к беспрерывному «шоумастгоуон», верит в лучшее. В связях, порочащих его …*текст неразборчив*...»

— Ээ-э-х, я же раньше тоже был актером. Играл в молодежном народном драматическом театре, что при Бобруйском художественном училище, три года играл. Очень хотелось в рамках «март-контактовского» форума посетить «мастерские», но, к сожалению, не хватает времени, успеваю только на спектакли....

— ...И какой из них Вам понравился больше?

— «Сымон-музыка». Отличное, мощное открытие фестиваля. Это просто взрыв. Этот спектакль о нас — белорусах, поразительно точно в нем показана пресловутая «павольная» ментальность. Также не могу не упомянуть челябинского «Чморика». Эту постановку может понять только тот (во всяком случае, пока), кто служил в советской армии.

— Вы служили?

— Конечно. Все, что вы видели на сцене, я уже когда-то пережил.. У всех в армии был свинарник, у всех в армии был «чморик», и так вот снова вспомнить это, «реанимировать» в памяти картинки прошлого было очень приятно. Со мной на спектакле были мои молодые друзья (наши ди-джеи), которые так до конца и не поняли увиденного, не прониклись, их не «цеплянуло», и это совершенно нормально. Точно так же мы когда-то не понимали, почему ветераны ВОВ переживают на постановке «Я — твоя невеста». Мы можем только пытаться представить весь ужас, который пережили отцы. Уже благодарил лично, но еще раз хочу сказать «спасибо» режиссеру этого спектакля и конечно же актерам — настоящим профессионалам.

— А вам, как организатору досуга участников форума, «актеры-профессионалы» не предъявляют какие-то завышенные требования? Отличаются ли от обычных посетителей?

— Не очень люблю слово «посетители», гораздо лучше — «гости», так вот театралы — это супер-гости! Абсолютно серьезно, именно благодаря таким людям, наш клуб не просто функционирует, существует, а полноценно живет и дышит. Кстати, очень многие приезжие форумчане делились впечатлениям от увиденного в Могилеве, постоянно подчеркивая уникальность и непохожую атмосферу города. Это здорово и очень приятно.

— Ваши пожелания фестивалю?

Для меня этот фестиваль — нечто сакральное. Однако, должного ажиотажа вокруг мероприятий нет. Мне, как зрителю и организатору все происходящее видится более динамичным и ярким. Хотелось бы праздника и непрекращающегося шоу. Публику должно охватывать постоянное ощущение «необычного».

В следующем году я лично приму еще более активное участие в создании атмосферы фестиваля. Должны выступать могилевские коллективы, мы должны показать миру и всем делегациям, что у нас в городе кипит жизнь. Вы представьте, как это красиво — музыканты, клоунада, канатоходцы, кафе, клубы, кабаре — все это должно быть вокруг. А фестиваль — эпицентр! Люди должны знать, видеть, наслаждаться, тянуться…

Кстати, в рамках этого фестиваля, на закрытие, ди-джеи клуба «CUBA» приготовили сюрприз…

А еще хочу пожелать форуму талантливого зрителя. Потому как быть зрителем — тоже профессия. Момент сопереживания и ПОНИМАНИЯ происходящего на сцене исключительно важен.

За талантливого зрителя!!!

С утра, в привычное время в привычном месте состоялась пресс-конференция, посвященная обсуждению спектакля «Мыльная опера».

К сожалению, мы были слишком заняты выпуском предыдущего номера, но суть разговора уловили. Один из наших редакционных музыкантов даже сочинил песню по мотивам этой пресс-конференции: «Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля... Вот! Ля-ля-ля-ля-ля...» (Исполняется в течении полутора часов).

В последние дни наша редакция переживает всплеск интереса к себе. Каторжный труд находит живой отклик сочувствия у благодарного читателя. Многих живо интересуют нюансы нашей работы, а именно каким образом нам удается не врезать дуба от недоедания и недосыпания, побывать на всех мастер-классах, спектаклях, собрать, написать и обработать материал и успеть заверстать его в номер. И бог знает, где распечатать. А после этого, уже поздно ночью, отправиться на богемные пати в клуб «CUBA», чтобы пропустить по стаканчику, расслабиться и исповедовать актеров и участников форума. Последние охотно идут на контакт, чтобы выплеснуть сгустки эмоций, причем не всегда положительных, и найти защиту от «произвола» разгулявшихся театральных критиков. Видя в нас последний оплот справедливости, участники форума выворачивают гору своих рефлексий и компромата; просят не давать зазнайкам спуску и почаще знакомить их с мамой Кузьмы. Приятно такое доверие, что и говорить...

А вчера с утра наш редакционный пентхаус и вовсе переживал настоящее паломничество. Приезжало телевидение, чтобы записать «рабочий процесс». А незадолго до этого дорогу в литературный отдел отыскал директор театра, Андрей Новиков. Он ласково пожурил нас за накуренность в помещении, разбросанные где попало шприцы и голых девок в непристойных позах. Однако, негоже в храме искусства! В связи с этим возникли извечные вопросы: «Что делать?», «Кто виноват?» и «Едят ли курицу руками?».

Зашла узнать наше мнение по поводу спектакля «Мыльная опера» витебского театра им. Я.Коласа профессор Татьяна Орлова — единственный из маститых критиков, кому природная стеснительность не помешала преодолеть лестничный пролет, чтобы поближе познакомиться с хамоватой редакцией. Татьяна Дмитриевна объяснила это своей «любознательностью и любопытством». Эх, побольше бы подобных качеств некоторым участникам форума вместо высокомерия и снобизма...

Ближе к вечеру редакторат собрался для доверительной беседы с другим театральным критиком — Татьяной Комоновой. В результате этой эмоциональной беседы на «встречных курсах», крайне полезной редакторату, доселе не нюхавшего пороху и не знавшего, как закаляется сталь, появились вопросы, на которые нам же для самих себя и предстоит ответить. Вполне возможно, что это может быть интересно не только нам...

Мало кто знает, что наша редакция до театрального форума не только не имела опыта журналистской работы, но даже не была знакома друг с другом. Притираться друг к другу и чему-то учиться приходилось в процессе работы над первыми номерами издания. Тогда же, редакция, вначале насчитывающая четыре человека, стихийно разрослась до доброго десятка, так что маленькая комнатушка литературной части театра едва ли могла всех вместить.

Большинство из пишущих в бюллетень — студенты факультета филологии Могилевского Государственного университета им.Кулешова, по сути, не имеющие к театру никакого отношения. Редактор бюллетеня, к примеру, до этого форума за всю свою жизнь видел всего три спектакля. Быдло...

Да, мы не фанаты театра, мы любим панк-рок, дешевое пиво, пирожки с тестом и халяву во всех ее проявлениях. Потому и ходим на спектакли, в диско-бар CUBA без билета и пьем на шару кофе на пресс-конференциях. И в этих стремлениях мы не одиноки. Пора расстаться с иллюзиями: такова современная молодежь.

Однако все это не мешает нам быть патриотами своего города, и в силу своего возраста — идеалистами и альтруистами, стремящимися не только к получению удовольствий от жизни, но и к неким светлым идеалам. Молодежь не нужно лечить. Она страдает от нехватки культуры, духа и души в искусстве побольше иных умных дядей с бородАми. Потому что молодежь еще не разучилась ВЕРИТЬ в то, что ситуацию можно как-то изменить. И готова идти на жертвы ради этого. А театр — тот самый инструмент воздействия, способный проникать и воздействовать на души, будить в них все самое живое. Почему же не поучаствовать в хорошем деле?..

Все, что нам нужно — это своя делянка, где над нами не будут стоять с указкой и объяснять, как мы должны чувствовать, мыслить и говорить. Этот театральный бюллетень — результат подаренной нам возможности.

Вы считаете, можно сделать и лучше? Безусловно. Но кратчайший путь загубить все на корню — это указать с высоты своего авторитета, КАК НАДО. Ну а пока мы горды тем, чем этот бюллетень стал — первым реальным голосом молодежи на молодежном театральном форуме.

Когда в программке театрального форума вновь появился пластический спектакль, вопросов не оставалось: надо обязательно сходить. Сразу вспомнился музыкально-пластический проект «Крыша», привезенный на «M@rt.Контакт-2006» Белорусской академией искусств и впечатливший довольно многих. Тем контрастнее на его фоне смотрелась «Мыльная опера» витебского драматического театра имени Якуба Коласа.

Скажу напрямик: спектакль вышел довольно слабый и непрофессиональный. С идейной и смысловой нагрузкой «Оперы» кое-как разобраться удалось: допустим, жизнь — вереница встреч и разлук, которые всегда оставляют свой след в человеке (если не учитывать то, что написано в буклете к спектаклю). И, порой, эти отношения напоминают банальную мыльную оперу. Не знаю, следует ли комментировать, но, на мой взгляд, решать вопрос куда интереснее, чем обыгрывать утверждение.

Одно из первых, что можно подчеркнуть в спектакле красной ручкой — невыразительность пластики. Дело даже не в том, что некоторые моменты можно было обыграть куда ярче, сделать более глубокие и метафорические образы; не в том, чтобы четче расставить акценты на персонажах. Проблема проста и очевидна — техника исполнения. Т.е., наблюдая за происходящим на сцене, возникало, как минимум, два ощущения: тяжеловесности действия и куцости движения. Как будто актеры сидят в тесных и неудобных коробках, которые мешают им раскрыться в танце полностью, как можно плотнее соединить звук и пластику. Возможно, расчет был на то, что энергичная и эмоциональная музыка «доиграет» за исполнителей, но и этого не произошло.

Еще один момент, который, могу поспорить, будет обсуждаться всеми — обнажение на сцене. На мой взгляд, это было похоже на заигрывание со зрителем: мол, вот мы какие раскрепощенные, вам же это нравится, да? В частности я не была эмоционально подготовлена к такой сцене и не приняла этого. Ведь немотивированная, необоснованная нагота в спектакле — это пошло. Эстетика?! Но в чем же? Тут не было ни страсти, ни чувственности, ни необходимости как таковой в итоге.

Конечно, жанр пластического спектакля сравнительно трудный и новый для белорусской сцены. Тем более, нужно намного серьезнее относится к работам такого рода. Надеюсь, недоумение — не совсем то чувство, которого хотелось бы добиться от зрителя режиссеру-постановщику.

Кулуары

Анна, педагог, 32 года:
— Мне ОЧЕНЬ понравилось. Мы привели младшие классы на этот спектакль и очень боялись, что прогадали. А получилось… захватывающе.

Ольга, студентка, 20 года:
— Очень клево, что показали какие-то отношения в танце. Вот сюжет, но развитие — без единого слова. Круто. И вообще, каждый по жизни танцует какой-то свой танец.

Алена, музыкант, 23 года:
— Я в первый раз вообще такое вижу. И не очень рада, что все-таки, несмотря на опасения, сходила на этот спектакль.

Александр, инженер строитель, 25 лет:
— Просто жизнь человека, человека любящего и обжигающегося…

Ксения, студентка, 18 лет:
— Я видела спектакли такого жанра. Этот, как мне кажется, — не должного качества. МНОГО непонятных мест. И это, мне кажется, не из-за восприятия, а из-за исполнения.

Симпатичное создание лет 20-ти от роду:
— Супер! Мальчик вглавной роли — forever!

Оксана, преподаватель университета, 29 лет:
— Пластика — красиво, музыкой витебчане всегда отличались. Но я с речью работаю, а тут — ни слова. Непривычно.

Создавая свою знаменитую «биомеханику», Мейерхольд исходил из учения известного американского психолога Джемса. Основная мысль этого учения выражается в формуле: «Я побежал и испугался». Я не потому побежал, что испугался, а потому испугался, что побежал. Это означает, что рефлекс, по мнению Джемса и вопреки обычному представлению, предшествует чувству, а вовсе не является его следствием. Отсюда делался вывод, что актер должен разрабатывать свои движения, тренировать свой нервно-двигательный аппарат, а не только добиваться от себя «переживаний».

Два из трех этапов мастер-класса Валентины Мороз позади. Для непосвящённого обывателя это были гимнастические упражнения слабой интенсивности. Для молодого человека, живущего сценой, — возможность научиться не просто слышать и понимать свое тело, но и управлять каждым его движением. Первые задания кажутся простыми и хорошо знакомыми с детства: цветная гимнастическая палочка в заданном ритме и темпе перемещается из одной руки актера в другую. Не всегда, правда, достигая намеченной цели. Но преподаватель ободряюще кивает, и «ученик» с новыми силами принимается за следующее упражнение. И снова палочки описывают в воздухе магические фигуры, а молодые таланты провожают их горящими глазами. И все присутствующие верят: в этом действии заложен глубинный смысл. И многие хотят к нему приобщиться. Ну или хотя бы уловить. А люди с палочками знают: не сегодня-завтра им выходить на сцену, где не будет «учителя», но будет «зритель». И вместо гимнастического снаряда в их руках может оказаться душа человека. И только четкость движений может привести к намеченной цели.

Следующая часть мастер-класса — парная. Проходит она намного оживленнее: не каждый день можно увидеть, как люди с удовольствием дают друг другу пощечины. Оказалось, это нехитрое действо требует серьезной поэтапной подготовки: непосредственно перед ударом необходимо хорошенько разогреться, так сказать, размять руку для увесистой оплеухи. Следующий шаг — рукопожатие. Несколько неожиданное и на первый взгляд алогичное в данной ситуации действие. Ну и, наконец, кульминация: обмен четкими, выверенными буквально до миллиметра, пощечинами. А насколько точно удалось обучающимся воплотить теорию на практике покажет итоговый этап мастер-класса.