Items filtered by date: апреля 2026

«Все в жизни меняется. Только Могилевское пиво всегда было, есть и будет только высшего качества». Спешим уверить читателей в том, что не намерены пропагандировать хмельной напиток местного разлива. Удивляет другое: насколько сметливы и прозорливы оказались создатели рекламного слогана, которому насчитывается… 210 лет. «Пивная» реклама появилась на страницах газеты «Могилевские губернские ведомости» в 1897 г.

Говоря словами приведенной выше цитаты, но немного перефразируя ее: «Все в жизни меняется. Только областные газеты остаются всегда высшего качества».

Прародительница современной местной прессы впервые увидела свет 2 июля 1838 г., издавалась же вплоть до октября 1917 г.

Кстати, шестнадцать лет назад в «Могилевских ведомостях» была опубликована статья известного краеведа И. Филипповича «Так вот какая ты была…».

Согласно изысканиям краеведа на момент появления губернской газеты в Могилеве проживало 14 450 человек населения, имелось 2039 деревянных домов, 107 каменных строений, 24 улицы, 138 питейных домов. «В гимназии и двух духовных училищах, нескольких приходских школах было 45 учителей и 1003 учащихся. Имелось 38 культовых зданий. Фабрик, заводов не было.

Открытие в 1830 г. городской публичной библиотеки, издание с 1838 г. «Могилевских губернских ведомостей» и открытие в 1888 г. городского театра — знаменательные вехи в истории культурной жизни досоветского Могилева».

Что касается газеты, то с 1839 г. она состояла из двух частей — официальной и неофициальной. В первой публиковались «распоряжения и указания правительства и губернской администрации, объявления и извещения, воззвания, официальные отчеты, некоторые сообщения из других газет.

Неофициальная — наиболее интересная часть газеты. В ней помещались материалы об истории города, а также уездных городов и населенных пунктов Могилевской губернии, отдельных исторически интересных зданиях гражданской и культовой архитектуры, о событиях 1812 г. в Могилеве и др.

В Могилевском областном краеведческом музее находятся на хранении буквально считанные экземпляры чудом уцелевших номеров «Могилевских губернских ведомостей», содержание которых увлекательнее современных учебников по истории приоткрывает «дверь» в прошлое Могилевской губернии и нашего города.

Могилевская старина

Заметным явлением в культурной жизни Могилева конца XIX — начала XX столетия стало редактирование неофициальной части «Могилевских губернских ведомостей» (1879— 1903 гг.) Евдокимом Романовым — языковедом, этнографом, фольклористом, археологом.

Благодаря Евдокиму Романовичу в газете публиковались исследования и материалы по истории этнографии, археологии и географии губернии и Западнорусского края.

В № 102, суббота, 24 мая 1897 г. помещены его заметки «Могилевская старина», которые печатались с продолжением и далее, а затем были изданы 3 отдельных выпуска. В них, в частности, историк изложил свое видение «К вопросу о времени основания Могилева».

«Самые смелые историки не решаются относить его основание раньше XIII века, — писал Романов, — ставя в связь возникновение этого города с именем князя Галицкого Льва Даниловича. Само название города также не объяснено, если не считать наивной попытки произвести его от имени названного князя «Могий-Лев».

Редактор в своем труде пытался «осветить далекое прошлое Могилева» на основе данных археологии, с которыми ему удалось ознакомиться в ходе исследований. А для начала приводил свои геологические изыскания древнего и изменившегося русла Днепра, которые были интересны его современникам, остаются познавательными и для потомков.

В других номерах газеты автор размышлял о времени появления первых людей у Могилева, какими они были и каким путем пришли. Он считал, что люди прибыли водным путем по Днепру, что первыми посельниками были скорее всего чудские племена, отступившие «под давлением славянской войны».

«Славяне селятся вблизи готовых уже крепостей на могильниках.

Найденным крепостям они дают свое славянское имя; как и везде, они называют их городками.

И существование Могилева, как славянского города, стало свершившимся фактом…».

В майском № 102 «МГВ» публикуется и статья «Об основателе губернского г. Могилева», в которой, в частности, излагается предание о городе, почерпнутое в свою очередь из памятной книжки Виленского Генерал-Губернаторства на 1868 г., изданной Витебским Губернским статистическим Комитетом под редакцией А.М. Сементовского.

О том, что на месте Могилева некогда был дремучий лес, в котором обитали «бандитские шайки». Одну возглавлял атаман Могила, а другую — Гвоздь. Оба сложили свои буйные головы «на берегу того же Днепра, в урочище, получившем название Могилы или Могилок. Впоследствии на месте этом осадилась деревня, усвоившая себе тоже название Могилы, она в свою очередь разрослась в город, называющийся Могилевым».

…Есть в этом же номере газеты место и «местным известиям», в числе которых сообщения о повестке дня очередного собрания могилевской Думы с утверждением составленных городскою управою проектов сметы гор. Могилева на 1898 г.; о переносе базарных дней решением городской Думы с воскресенья, среды и пятницы на понедельники и пятницу; о предстоящей в кафедральном соборе литургии по случаю 100-летия со времени учреждения императором Павлом I наград для белого духовенства. «А после литургии благодарственное Господу Богу молебствие о здравии благополучно ныне царствующего Государя Императора Николая Александровича».

Царский манифест и «пастырский долг» священника

«Смутные» события начала XX века нашли свое отражение в «Могилевских губернских ведомостях». № 131, суббота, 5 ноября 1905 г. (год издания 66-й). Под выходными данными газеты опубликовано: «По согласованию Могилевского Губернатора с Попечителем Виленского учебного округа и Епархиальным Преосвященным, второе издание "Могилевских губернских ведомостей" допущено к обращению в народных читальнях и библиотеках Могилевской губернии».

Первую полосу газеты венчает «Высочайший манифест.

Мы, Божию Милостию, Николай Второй, Император и Самодержец Российский, царь Польский, Великий князь Финляндский и прочая, прочая, прочая, объявляем всем нашим верным подданным».

«Глубокою скорбию наполняет сердце Наше смута, перешедшая в селения некоторых уездов, где крестьяне чинят насилие в имениях частных владельцев».

В манифесте царь пообещал не оставить без внимания нужды крестьян — с 1 января 1906 г. уменьшить наполовину выкупные платежи с крестьян бывших помещиков, а с 1 января 1907 г. прекратить. Также были обещаны льготные банковские кредиты на приобретение малоземельными крестьянами земли.

Рядом с царским манифестом в газете помещено воззвание священника г. Кричева Василия Яновича: «…Считаю своим пастырским долгом сделать Вам одно предостережение, что в случае учинения погромов убытки будут возмещены правительством, но затем затраты по их возмещению будут погашаться за счет местного населения».

Золотая медаль… крестьянину

Все течет, все меняется. О переменах, произошедших в обществе, в губернии, повествует «МГВ» № 4, суббота 12 января 1913 г.

Газета изобилует в официальной части сообщениями о повышениях и награждениях.

«По ведомству Министерства Внутренних дел. Производится за выслугу лет со старшинством из коллежских в статские советники Рогачевский Могилевской губернии уездный Предводитель дворянства Пушкин».

Среди награжденных чиновников оказался крестьянин, счетовод Могилевского акцизного управления Карп Колодий, удостоенный золотой медали с надписью «За усердие» для ношения на груди на Аннинской ленте.

Среди объявлений преобладают сообщения о розыске лиц, подлежащих воинскому призыву.

«Все лица, подлежащие освидетельствованию в воинском присутствии, во избежания явки вместо них подставных обязаны… иметь при себе удостоверение личности с описанием подробных примет с собственноручной подписью грамотных. Евреи же обязаны иметь свои фотографические карточки, засвидетельствованные установленным порядком».

Те же, кто уклонялся от призыва 1912 г., разыскивались поименно с указанием родственных связей. Для взыскания штрафа в размере 300 рублей.

В приложении к газете публиковался список лиц и учреждений (за подписью Вице-губернатора, Камер-юнкера Двора Его Величества Лавриновского), имеющих право участвовать в избирательном собрании для производства выборов в гласные Могилевской городской Думы и кандидатов к ним на четырехлетие (1913—1616). (Да, и в те времена в прессе случались опечатки!).

Обращает на себя внимание в этом номере, последнем в хронологическом порядке из хранящихся в областном музее выпусков, реклама церковно-археологического музея: «…Против пароходной пристани (бернардинское здание). Открыт ежедневно с 10 до 4 часов. Вход бесплатно».

Церковно-археологический музей был создан по инициативе Е. Романова и был открыт в 1897 г. Здесь находились в основном материалы археологических раскопок, многие из которых были переданы в музей Евдокимом Романовичем, возглавлявшим его до 1906 г.

В январском номере «Могилевских губернских ведомостей» рекламировалась и подписка на различные газеты и журналы Российской империи.

«Букетом» сотрудников привлекал журнал «Новая Жизнь». Среди них назывались И. Бунин, В. Вересаев, З. Гиппиус, А. Куприн, граф А.Н. Толстой.

До сих пор актуально звучит слоган юмористического журнала «Будильник»: «Спешите подписаться: ибо не следует откладывать на завтра того, что можно сделать сегодня».

Для начала приведу факт времен Французской революции. На митинге вандейских крестьян некий безбожник сказал: «Мы искореним ваши церкви, уничтожим статуи и все, что напоминает вам о Боге и религии». Один из крестьян выкрикнул из толпы:

— Но мы надеемся, вы оставите нам звезды?

Не правда ли, эта ситуация весьма похожа на то, что происходило в нашей стране с приходом к власти большевиков?! Одним из первых постановлений Советского правительства было — об отделении церкви от государства. Закрывались и уничтожались храмы, в огне костров горели иконы, церковные колокола и утварь отправлялись на переплавку, священники арестовывались и ссылались куда подальше.

Только вера, души человеческие, равно как и звезды, оказались не подвластны борцам с «опиумом для народа».

Все проходит и всему свое время, как сказано в мудрой книге — «время разбрасывать камни и время собирать камни».

Документы, свидетельствующие о «разбрасывании камней» на Могилевщине, хранятся в государственном архиве Могилевской области. В них увековечены события, не только ставшие достоянием истории, но и отражающие тщетность усилий богоборцев.

Послевоенная глава истории собора

Сегодня значимое место в духовной жизни Могилева занимает Трехсвятительский собор, названный в память о святителях Василии Великом, Григории Богослове и Иоанне Златоусте. В архиве находится дело о регистрации Могилевской приходской общины Трехсвятительской православной церкви (1945—1960 гг.). В нем имеются данные, что храм построен в 1910—1912 гг. на пожертвования прихожан. В 1937 году храм был закрыт, а 26 октября в 1941-м с приходом оккупантов в нем были возобновлены богослужения.

Первым послевоенным настоятелем Трехсвятительской церкви был назначен указом архиепископа Минского и Белорусского Василия протоиерей Константин Радзивинович, рукоположенный в сан священнослужителя в 1908 г. и живший в Могилеве с 1936 г. Константин Денисович на собственном жизненном опыте испытал гонения: в 1933 году по суду тройки НКВД был осужден на три года и выслан на канал Москва — Волга. В соборе он служил с 41-го года, вселяя в сердца прихожан веру и надежду в трудные годы испытаний.

Протоиерей Радзивинович был настоятелем Трехсвятительской церкви до 1956 г., пока не отошел в мир иной. В 46-м году он же был назначен указом архиепископа Василия и Благочинным церквей Могилевской области. В состав благочиния того времени вошли Могилевский, Белыничский, Чаусский, Быховский районы. Согласно ведомостям, имеющимся в деле, в 1945 г. церкви перечисляли средства в фонды — обороны страны, помощи детям и семьям бойцов Красной Армии, помощи инвалидам Отечественной войны, на Красный Крест, на танковую колонну, а в 1944 г. — и на санитарный самолет.

Здание храма согласно его описи в 1946 г. представляло собой помещение площадью в 410 кв.м., имевшее пять наружных дверей и 20 окон, два подвала. Один был жилым, а другой — с печью для парового отопления. «Малиновый» звон разносился окрест благодаря девяти колоколам. В числе 193 предметов религиозного культа, переданных храму по описи, были хоругви из Буйничского монастыря, иконы из Никольской и Петропавловской церквей.

Между прочим, в архиве, среди документов Могилевского областного совета общества охраны памятников истории и культуры (1967 г.), есть справка, в которой о той же церкви святого Николая, построенной в 1669—1672 гг., говорится: «Здание находится в запущенном состоянии и пустует после переезда книжного склада. Есть предложение использовать его под музей, поместить под куполом маятник Фуко».

Как не вспомнить в данном случае истину, что человек предполагает, а бог располагает?!

«Политический вопрос» и церковь

Сведения о буднях и праздниках бытия Трехсвятительской церкви времен так называемой «хрущевской оттепели» запечатлены пером уполномоченного Совета по делам русской православной церкви при Совете Министров Союза ССР по Могилевской области БССР в дневнике, датированном 1953—1959 гг.

«13/XI.54 г. Протоиерей Радзивинович высказался о решении ЦК КПСС от 10/Х1.1954 г., как о документе, представляющем собой «верх идеальной справедливости в соответствии с Конституцией по вопросу о свободе совести». Дескать, нужно людей воспитывать, а не осмеивать и оскорблять только за то, что они, может быть, неправильно понимают науку и религию… На многих очень честных людей возвели клевету и увольняли с работы только за то, что они посещали церковь. (Хамелеон).

16/XI.54 г. Протоиерей Р. рассказывал, что священник Трехсвятительской церкви после заутрени читал решение ЦК КПСС от 10/XI.54 в церкви с комментариями, и видно, что Р. этим недоволен. «Это политический вопрос и не в церкви его изучать».

3/III.56 г. Похороны настоятеля Трехсвятительской церкви Радзивиновича. Тело несли на кладбище духовенство и верующие на руках. Провожали 12 священников, 2 диакона. При выносе было тысячи четыре народа и на кладбище провожали 2,5—3 тысячи. По словам протоиерея Г., «такого провода многолюдного и торжественного давно не видел Могилев». На могилу возложили 9 венков.

23/Х.56 г. Благочинный Могилевского благочиния Раина  К.П. пришел с телеграммой от митрополита об организации встречи на станции Могилев-1 Патриарха Сербского Викентия, проезжающего из Ленинграда в Киев через Могилев. Просил меня посодействовать, чтобы поезд принять на 1-й путь, поставить на станции 2—3 прожектора, микрофон, взять с десяток девушек, чтобы они там стояли, разостлать ковер.

25/Х.56 г. Полковник МГБ сообщил, что Патриарх Сербский Викентий проехал через Могилев 24/Х. в 21 час. Поезд опоздал на 20 минут, на станции духовенство не встречало. Но верующие были — человек 50. Патриарх вышел в тамбур вагона, сказал несколько слов приветствия, ему поднесли букеты цветов, и он ушел обратно в вагон.

8/VII.57 г. Была пышная церковная служба, вечерня, в Трехсвятительской церкви. Служили 5 священников в самых лучших дорогих ризах, большой церковный хор. Много цветов и ковров. В проповеди протоиерей Галактионов говорил, что в нашу страну на фестиваль прибудет много иностранных гостей из 90 стран. Нужно, чтобы в церкви было все чисто и красиво.

22/VII.59 г. Духовная сестра бывшего епископа Смоленского Сергия (в Могилев вернулся незадолго до кончины) Елена Вячеславовна, 37 лет, высшее образование, физик-атомщик, сильный религиозный фанатик. После смерти Сергия ходила как помешанная. Теперь работает лаборанткой в институте и в церковь потихоньку ходит, правда, закутывается до неузнаваемости, лица почти не видно.

31/I.59 г. Лектор обкома КПБ  Ш. рассказывал, что на Рождество 7 января читал лекцию на научно-атеистическую тему. Собрались члены артели леспрома. Когда услышали тему, подняли шум, женщины кричали «антихрист», инвалиды стучали костылями. «Я показал евангелие и все успокоились. Они осмотрели евангелие. Настоящее. Стали слушать. Как только комментарии, вскакивают и к выходу, берусь за евангелие — возвращаются. И так полтора часа лекции».

«Точка» в деле, но не в жизни

Вернемся к делу о регистрации приходской общины Трехсвятительской церкви. Строки из его последних документов по-своему полны драматизма:

«Решение исполкома Могилевского областного Совета депутатов трудящихся от 19.01.1960 г. о передаче заводу "Строммашина" клубного здания в г. Могилеве, занятого церковной общиной для молитвенных целей». «Церковный совет имеет пребывание по ул. Леваневского (Успенское кладбище)».

После закрытия храма церковное имущество частично было оставлено в «клубном помещении» для передачи в здание Николаевской церкви и в ведение Могилевского областного краеведческого музея.

Раритеты в октябре 1960 г. передавались согласно акту Белорусскому государственному историко-краеведческому музею. В нем упомянуты: Служебник 1602 г. (времен Бориса Федоровича) и Евангелие 1771 г. (времен Екатерины II).

…В деле была поставлена «точка». К счастью, все возвращается на круги своя: в истории Трехсвятительского собора последовало многоточие — с написанием жизнью новых глав.

Старинное и чисто могилевское название заднепровской части города — Луполово, нынче «не в ходу». И в официальном обороте, и в микротопонимике. Ну, никак не хочет чиновничья рать это признать. Давнее народное название местности, которой еще с дореволюционных времен присваивали наименования то Троицкого посада (правда, по названию прихода реальной Троицкой церкви), то Заднепровского или Московского предместья. В советское время, за исключением тех лет, о которых речь дальше, упорно звали Заднепровьем, Октябрьским (по сей день) районом. Хотя Октябрьский может быть в любом советско-постсоветском городе. Заднепровье — в любом городе на Днепре. К примеру, в Смоленске Заднепровский — один из трех городских районов.

А вот Луполово есть только в Могилеве и, не так уж давно, имело именно такое официальное название. Впрочем, постараемся излагать по порядку. И легендарному, и хронологическому. Поскольку об истории этого района можно (и нужно!) писать отдельно и много.

Поэтому затронем только некоторые названия и наиболее приметные события, связанные с Луполовым.

В речи коренных, особенно немолодых, могилевцев до сих пор в ходу такие словосочетания: луполовский мещанин, луполовский кожевник, луполовский редисочник. Это — из истории, давней и не очень.

Поскольку вполне приличное и многовековое слово «мещанин», имевшее в советское время «статус» подцензурного ругательства, вовсе таковым не является. Оно обозначало значительную часть городского населения Беларуси, Украины, а потом и всей Российской империи, бывших «посадских людей», которые были ремесленниками, торговцами, домовладельцами и пр. Да и по происхождению это слово — наше. От старого слова «место» (по-украински «мисто», по-польски — «място»), что значит «город». Их жителей звали местичами или мещанами. Большинство были трудолюбивыми и талантливыми людьми многих специальностей, из века в век творившими историю, культуру, зодчество своих «мест», создававшими их славу и богатство. Но это тоже — отдельная тема. Добавлю лишь, что только на Беларуси в средние века было еще и более 400 городских поселений под названием «местечко», т.е. городок. Жаль, при советской власти их поименовали (и до сих пор зовут) нелепым словосочетанием «поселок городского типа». А что — бывают и «деревенского» типа?..

…Название «Луполово» имеет на сегодняшний день два достаточно внятных толкования. Поскольку многие его жители занимались выделкой кож (сохранилась тут даже старая улица Кожевенная), то для этого надо было снимать — «лупить» шкуры с животных.

А еще говорят, что крутая излучина Днепра в начале главного (это уже в прошлом) городского пляжа, напротив гребной базы и памятника «афганцам», была в давние времена совсем иной базой. Для «лихих» (разбойных) людей, которые именно здесь нападали на суда, что плыли вниз-вверх по знаменитому водному пути «из варяг в греки». И брали с купцов-путешественников свой «налог» — под названием «луп». Но разбираться в этом — дело историков и топонимистов…

Наша история свидетельствует о том, что люди в этом месте, на благодатном пойменно-низменном Луполове, начали селиться более пятисот лет назад. Занимались выделкой кож, рыболовством, огородничеством (о луполовской редиске и сегодня идет добрая слава), благо луговая богатая пойма щедро наделяла своими дарами всех трудолюбивых и предприимчивых. И, когда надо — хитрых.

Хорошо известен горестный факт могилевской истории, датированный 8 сентября 1708 года. Когда в ходе Северной войны (1700—1721) войско Петра I, через несколько недель после изрядного ограбления Могилева стоявшим тут около 2-х месяцев войском шведского короля Карла XII, сожгло цветущий и богатый торгово-купеческо-ремесленный город. Без всякой военной необходимости. Ведь наши земляки, «содержавшие» две враждебных (и им тоже) армии, ни одной из них сопротивления не оказывали и вреда не причиняли.

Тогда сгорела вся правобережная (вместе с центром) часть города. Деревянное Луполово уцелело. Его хитрые жители вовремя разгадали злой умысел «русских братьев» (калмыцкий и татарский полки) и угнали-спрятали все лодки и другие «переправочные средства». Поджигатели в воду не полезли. Спешили…

До революции собственно Луполовом люди звали часть города, ограниченную тогда улицами Ново-Черниговской (часть пр. Пушкинского по обе стороны) и Бойницкой (Островского) — от Днепра. Однако, в советское время Луполово «поделилось» своим именем с железнодорожной станцией, построенной в начале 1930-х рядом с нынешним автозаводом на новой ж.д. линии Осиповичи—Могилев—Кричев—Рославль.

На некоторых довоенных административных картах БССР доводилось не раз видеть интересную «штучку»: на правом берегу Днепра был обозначен, как и положено, город Могилев, а на левом… Луполово. Которое никогда не было самостоятельно отдельным населенным пунктом с «отдельным» названием. Оно всегда было частью города. Кроме одного, очень небольшого, военно-политического периода в 1918 году, когда с марта по ноябрь Могилев находился сразу в… двух государствах. Тогда временная государственная граница проходила по Днепру, в т.ч. в Могилеве. Луполовцы жили в Советской России (БССР еще не было), а жители центра и прилегающих к нему районов маялись в зоне оккупированной сначала поляками, а затем — германскими войсками. Возможно, с тех пор появилось Луполово на подобных картах.

Но был и другой, более весомый, повод. Тем, кто не знает, напомним. В 1919—1924 гг. Могилев не был… белорусским городом. Волей обстоятельств он входил тогда в состав Гомельской губернии Российской Федерации и был центром Могилевского уезда. Собственно БССР, образованную в начале 1919 г., представляли тогда жалкие 6 уездов бывшей Минской губернии. После т.н. 1-го укрупнения БССР в 1924 г. многие районы теперешних Гомельской, Могилевской, Витебской областей вошли в состав Белорусской ССР, в т.ч. города Витебск, Орша, Могилев, Рогачев. Очередь Гомеля настала только в 1926 г. — 2-е укрупнение.

А 17 июля 1924 г. в БССР наряду с Могилевским и десятками других, был образован Лупоповский район. Его центром было «местечко Луполово», как и сейчас пишут в справочниках-энциклопедиях, хотя, как уже сказано, таковым оно никогда не являлось.

В Луполовский район входили 19 сельсоветов, несколько сотен деревень, которые (из тех, что сохранились) сейчас в составе Дрибинского, Чаусского, Шкловского и Могилевского районов. Такой вот был немалый район со «столицей» на Луполове.

Просуществовал он недолго, был ликвидирован уже 2 марта 1931 г. Однако — был! И старое Луполово еще продолжает жить: в сотнях его деревянных домов, тысяч их обитателей, десятках улиц, «редисочных» огородах, в речевом обиходе и сознании коренных могилевцев… Из которых никто бы не додумался назвать «Машекой» (где Машековка?) магазин на бывшей Ново-Черниговской — Пушкинском проспекте…

P.S. В отличие от Луполова, название поселка Абиссиния, что примыкает к нему, и застроенного в основном в советское время, никогда не было ни историческим, ни официальным. Но как ориентир географическо-топонимический — отличный. Видимо, неспроста даже в деловых документах горисполкома появляется его точное, по месту, название. И, правильно, всем понятно. Ведь это не то, что упорно называть «молодой» Минский рынок — Центральным, а древний Быховский рынок с непонятным упорством переименовать (уже не впервой) в Могилевский…

В последнее время в Могилеве много говорят о восстановлении ратуши на Советской площади, об изменении названия самой площади на площадь Славы, о возвращении былых названий улицам в исторической части областного центра и об увековечивании имен лиц, оставивших заметный след в прошлом нашего края. Наверное, время для этого действительно наступило, в нынешней системе исторических координат многое поменялось, мы расстаемся с прежними мифами, а местная власть все больше начинает понимать: от проблемы восстановления городской топонимики никуда не уйти. Однако рассматривать эту проблему следует, на мой взгляд, не административно, а на основе детального культурно-исторического анализа, скрупулезно взвешивая все «за» и «против». Торопиться при этом не стоит, чтобы не наступить на прежние грабли…

Само собой разумеется, что топонимика города должна быть прочно связана с его историей и традициями. В современном Могилеве названия и улиц, и площадей представляют собой дикую смесь всех времен, которые трудно совместимы между собой. Попробуем объяснить, как это произошло.

В XIV—XVII веках город быстро рос от исторического центра (замка у впадения Дубровенки в Днепр) более-менее равномерно во все стороны. Первые акты Могилевского магистрата 1578—1580 годов сохранили древнейший пласт топонимики — улиц и частей города — Грабёж, Гривка, Дебря и названий семи холмов, на которых стоял Могилев «аки Рим» — «гор»: Могилы, Костерни, Спасской, Красной, Машековской, Ильинки, Гвоздовки. Сама улица могла получить название от имени самого старого поселянина (так возникли улицы Нефедовская, Курдепевская, Косковская) или социального слоя, ее населявшего (Боярская, Княжицкая), святого праздника (Кузьмы-Демьянская, Никольская, Покровская, Пречистенская). Наконец в разных частях города стали появляться церкви — Покровская, Успенская, Воскресенская, Троицкая, Никольская, по имени церкви называлось ближайшее кладбище и улица, ведущая к нему. Помимо всего прочего Могилев был связан сухопутными путями со всеми ближними и дальними городами, вдоль этих путей селились люди — так появились улицы Шкловская, Быховская, Виленская, Чаусская. За Дубровенкой располагалась Слобода (поселение, на какое-то время освобождавшееся от княжеских повинностей), а за Днепром — Луполово. Город продолжал расти, но принцип образования местных топонимов оставался прежним, хотя сейчас от этого первого слоя почти ничего не осталось.

Переименовывать улицы и площади в массовом порядке в Moгилеве начали во второй половине XIX века. Губернский статус города позволял равняться на столицу Санкт-Петербург и его топонимику.

Так в Могилеве появились Днепровский проспект, улицы Большая и Малая Садовые, Офицерская, Лазерная, Новочерниговская, Зеленая… Топонимические изменения коснулись лишь центральной части города, к тому же отметим любопытный факт — ни одна из вновь названных улиц не стала патронимом. В губернском центре мог быть Муравьевский сквер или сад Дембовецкого, реальное училище могло быть названо Александровским, планировалось возведение памятников губернатору Муравьеву и императору Александру II, но назвать в честь этих лиц улицу или площадь в голову не приходило никому.

Подобной проблемы перед большевиками не стояло, и вскоре после 1917 года весь исторический центр Могилева «украсили» новые названия: главные улицы получили имена Первомайская, Ленинская, Пионерская, примыкающие к ним — имена вождей международного коммунистического движения, а окраинные — собственных революционеров-героев. Хорошо еще, что не реализовали чью-то засевшую в голову в 20-е годы XX века идею — переименовать Могилев в Ленинск! После войны в названиях уже увековечивались партизаны и подпольщики, командиры частей и соединений, оборонявших и освобождавших город.

В подавляющем большинстве советская топонимика никаких исторических и культурных корней в Могилеве не имела, а обыватель зачастую ровным счетом ничего не знал о деятеле, чьим именем была названа улица. Да и вычеркнуть из памяти былые названия оказалось не так-то просто. Для коренных могилевчан и сейчас улица Лазаренко осталась Виленской, труднопроизносимая Карла Либкнехта¹ — Пожарным переулком, остановка ул. Челюскинцев — Брамой, уцелели в нашем сознании Луполово и Машековка. И сколько бы водитель троллейбуса ни напоминал в микрофон: «Могилевский рынок», народ все равно едет на Быховский базар!

Историческим и культурным традициям города современная могилевская топонимика никак не соответствует, и хорошо, что власть это осознает, создав в областном центре топонимическую комиссию. Увы, деятельность этой комиссии не всегда выглядит квалифицированной. Историческое название второй улицы Могилева все же не «Вялiкая Садовая», а «Большая Садовая», во всем мире топонимы не переводятся на другой язык, и никто и никогда не назовет Крещатик Перекрестком.

Название же старейшей в Могилеве площади — Советская (бывшая Торговая и Губернаторская), будет ли оно сохранено или переименовано в площадь Славы — также нуждается в коррекции. Первый Могилевский Совет и его исполком оставили о себе недобрую память. Мало того, что их никто не избирал и они сами себя назначили, но накануне немецкого наступления в 1918 году советские работники бежали, прихватив с собой все городские финансы, и бросили Могилев на произвол судьбы без средств к существованию. Старая площадь — единственное место в Беларуси, которое видело почти всех российских царей и императоров — от Алексея Михайловича до Николая II, здесь размещался весь управленческий слой Могилевской губернии, городская дума и городская управа, в годы Первой мировой войны на площади размещался генералитет, возглавивший затем «белое движение». Так какой же и чьей Славе будет посвящено имя этой площади?!

Но есть имена и события, которые, убежден, стоило бы увековечить. Имя могилевского губернатора А.С. Дембовецкого, более 20 лет возглавлявшего губернию, известно многим. Из всех могилевских администраторов (по отношению к своему времени, конечно) больше Дембовецкого для города и края никто не сделал. Почему бы не увековечить его имя памятником в старой части Могилева? Поставили же памятник Н.П. Румянцеву в Гомеле.

А коллеги А.С. Дембовецкого по «Опыту описания Могилевской губернии»? А Н.Г. Гортынский, а М.Д. Скобелев, а солдаты и офицеры 16-й дивизии, долгое время квартировавшей в Луполово и сыгравшей главную роль в ключевых сражениях Балканской войны 1877—78 годов? А последний российский император и его семья?.. Продолжать можно бесконечно. Разве не заслуживает памяти имя И.И. Филипповича, открывшего «Могилевскую хронику», с которым городские власти в 60—70-е годы прошлого века поступили непорядочно? Почему в городе существует Аллея Героев, но нет аллеи исторических лиц, прославивших Могилев в далеком прошлом?

В конце концов, все станет на свои места, и автор этих строк уверен, что рано или поздно городу вернут исторические названия его улиц и площадей. Улицы Лысенко и Вавилова не будут пересекаться, а центральная городская магистраль вместо безликой Первомайской вновь станет Днепровским проспектом.

Примечания:

1. В июле 2007 года улице Карла Либкнехта возвращено историческое название «Пожарный переулок».

Практически каждого могилевчанина интересовали таинственные подземные ходы, построенные еще в средневековье. Они манили неизвестностью, желанием разгадать тайну прошлого.

Периодически появляются сведения о том, что найден вход в могилевские подземные ходы. Сразу же кто-то говорит, что и он видел или ходил по ним. Многие считают, что там спрятаны большие ценности, среди них: крест Евфросинии Полоцкой, утерянные коллекции краеведческого музея и другое. Это слухи и разговоры. Не хватает документальных подтверждений. И краеведы продолжают поиски. И небезуспешно. Давайте попробуем обобщить более-менее достоверные сведения, которые проливают свет на существование подземного города.

В Государственном архиве общественных объединений Могилевской области находится интересный и ценный документ, составленный 2 июня 1941 года майором Госбезопасности Соколовским — начальником штаба противовоздушной обороны Могилева. На 6-ти блокнотных листах хранится настолько интересная информация, что ее следует привести целиком (на языке оригинала, орфография сохранена).

Докладная записка об исследовательских работах Штаба по изысканию старинных подвалов и подземных ходов в гор. Могилеве.

При изучении задач по укрытию населения в условиях ПВО, я прежде всего стал знакомиться с материалами по истории г. Могилева.

Первоисточником для меня послужила книга Семенова-Тяньшанского «Западная Россия» изд. 1915 года. Кроме того, в местном историческом музее я также обнаружил ряд материалов, характеризующих пути исторического развития Могилева.

Все эти материалы убедили меня с полной очевидностью в том, что под старинными церквями должны быть большие тайные подвалы, служившие в свое время для укрытия ценностей во время войн и подземные ходы под городом, служившие в виде путей скрытного ухода из города.

В связи с этим мною были начаты практические работы в этой области.

В результате — были обнаружены под старинными костелами следующие подвалы:

1. Старинный кафедральный костел, основанный в 1725 году. Через тайную лестницу скрытую в колонне, мы попали в подвал. Имеющий 387 кв. метров. Толщина стен — 2 м 70 сант., толщина перекрытия — от 2 до 4 метров.
2. Церковь «Униатское братство», основанная в 1663 году. Имеет четыре подвала общей площадью 240 метров. Стены и перекрытия от 2 до 3,5 метра. Вход в один из подвалов был также потайной.
3. Старинный костел, основанный в 1623 году. Через потайной ход обнаружен подвал в 84 кв. метра.
4. Преображенская церковь — подвал в 185 кв. метров.
5. Братства Св. Антония — три подвала общей площадью в 163 кв. метра.
6. Православный собор — подвал в 62 кв. метра.

Ввиду того, что эти подвалы не были до сих пор обнаружены и не открывались видимо более 100 лет, на сегодня у них нет хозяина, который смог бы приспособить их под бомбоубежище, для чего они вполне пригодны и работы потребуют значительных средств порядка 70 — 80 тысяч рублей, но тогда мы будем иметь 958 кв. метров полезной площади для укрытия населения в момент бомбометания.

При дальнейшем изучении исторических материалов и старинных планов, я установил, что на месте нынешнего городского сада (Вал) в старину стоял 4-этажный замок с цитаделью. Под этим замком и внутри горы находились подземные казематы для укрытия гарнизона и пороховые погреба.

Кроме того, есть точные указания, что под этой горой находятся замурованные около 100 лет тому назад железные ворота, ведущие подземным ходом в замок, при чем этот ход имеет несколько ответвлений, ведущих в различные пункты города и за город.

Открытие этих ходов имеет актуальное значение в деле укрытия населения, т. к. они смогут быть прекрасными убежищами, для чего придется сделать промежуточные входы.

Практические работы по открытию этих ходов я не могу вести из-за отсутствия средств на эту цель. Здесь понадобится производство полной геологической разведки с бурением и пробивкой шурфов. Учесть сейчас потребное количество денег на эти работы трудно, т. к. не известен их объем.

Во всяком случае, открытие подземных ходов и казематов сыграют большую роль в разрешении задачи укрытия населения и те средства, которые будут затрачены на это, всегда будут оправданы теми целями, на которые они расходуются.

Ставя Вас об этом в известность, прошу оказать мне практическую помощь в изыскании средств на эту цель.

Одновременно сообщаю, что, изучая исторические материалы Белоруссии я встречался с указаниями, что аналогичные старинные подземные сооружения имеются в городах Минске, Полоцке, Витебске и Орше, в связи с чем было бы целесообразно провести там исследовательскую работу в этой области.

Безусловно, в записке Соколовского есть неточности в названиях храмов, датах их постройки. Однако в нашем случае главным является то, что Соколовский пишет про существование подземных ходов, как про известное дело. Открытие понимается как необходимость создания входов, а не как поиск самих ходов.

Майор Соколовский был расстрелян в конце июня 1941 года в связи с выполнением известного постановления И. Сталина о пораженческих настроениях. Во время одной из первых бомбардировок Могилева гитлеровской авиацией он вместе с некоторыми должностными лицами оставил город и перебрался на левый берег Днепра. За это он, как и сотоварищи, был арестован и казнен, о чем сообщалось в местной газете.

Возможно, остатки подземных ходов в Могилеве использовались гитлеровцами при постройке защиты вдоль Днепра. До нашего времени в парке имени М. Горького сохранился дот, сделанный из бетона. Он имел пулеметные бойницы в два этажа. Некоторые говорят, что был еще один уровень и подземный ход, который соединял его с дотом, остатки которого сохранились на горе возле городской больницы.

Ученые утверждают, что в каждом замке, на случай осады, существовали выходившие за границы оборонительных построек скрытые ходы к воде. Могилевский замок не был исключением.

Анализ инвентаря Могилевского замка 1604 года позволил известной исследовательнице архитектуры Могилева  Т. Чернявской сделать вывод, что в замке существовало два подземных хода к реке Дубровенке или даже в Буйничи, к располагавшимся там монастырям.

Кроме того, сохранились сведения М. Гортынского о том, что в замке существовали тайники для хранения армейского снаряжения и пороха.

Первым на архивный документ обратил внимание доцент Костеров. Он же сообщил еще одну интересную информацию. Источником ее был И. Б. Бедулин, который принимал участие в проектировании и строительстве нового корпуса педагогического училища напротив медицинского училища по улице К. Либкнехта (теперь переулок Пожарный). Когда рыли котлован, был найден подземный ход, выложенный кирпичом. Он вел с горы в сторону Николаевской церкви. При дальнейшем строительстве ход был замурован.

Точно известно, что существовал подземный ход из здания Дома Советов в здание НКВД (теперь главный корпус Белорусско-Российского университета). Но он был засыпан где-то в 1960-е годы, когда произошел провал на проезжей части по проспекту Мира.

Краевед  Б. Сидоренко вспоминает про возможный ход, который соединял костел св. Станислава с резиденцией С. Богуш-Сестренцевича (находилась на сегодняшней улице Ленинской).

Много слухов породил таинственный ход, найденный в 1992 году при реставрации здания поземельного банка (сегодня Могилевский областной художественный музей имени П. Масленикова). Однако и его не исследовали и очень быстро замуровали.

Журналист  П. Минченко в одной из публикаций приводит свой разговор с А. Ю. Гольдом, который в 1950-е годы возглавлял ЖКХ Могилева. От него он разузнал, как при прокладывании коммуникаций по улице Первомайской нашли подземный ход, имевший потолок из кирпича высотой чуть меньше 2 метров и шириной 1,5 метра. В стенах через определенное расстояние находились ниши для свечек. Куда вел ход — неизвестно, его засыпали, а сверху положили асфальт. Он же припоминает разговор со старенькой женщиной, которая жила в одном из зданий в начале улицы Ленинской. Во время гитлеровской оккупации, когда не хватало воды, а идти к Днепру было довольно далеко, люди спускались под землю в какую-то галерею. Затем шли по ней около 50 метров, спускались еще на один уровень, и там текла вода. Журналист считает, что разговор шел о старинном искусственном водопроводе, проложенном когда-то в старой части Могилева.

По сведениям И. Филипповича, в 1967 году при расширении здания АТС была разобрана часть Фарного костела. В подвале были выявлены галереи, тянувшиеся за границы здания в сторону соседнего с ним бывшего Братского монастыря. Старожилы Могилева рассказывали, как сразу после войны в городе задержали банду преступников, которая занималась грабежом. Все награбленное они прятали в подвалах, находившихся вдоль улицы Болдина, где позже была АТС (сегодня «Могилевские телефонные сети»). Чтобы вывезти награбленное, под землю заезжал автомобиль «полуторка».

Существовали подвалы вместе с каменными подземными ходами и в Заднепровье. Как вспоминал директор СШ № 6 г. Могилева Китиков  В. И., в детстве, при строительстве гостиницы «Турист», лазил по подземному ходу, ведущему к Днепру. На этом месте когда-то находилась православная Петропавловская церковь.

Были большие тайные подвалы и под административными зданиями. В 1980-х г., когда строился мемориальный комплекс на Советской площади, проводились большие земельные работы. В результате них на площади были вскрыты большие подземные помещения из кирпича с потолком. Это хорошо видно на фотографиях, сделанных могилевским краеведом И. Филипповичем.

Имеется ряд других сведений о тайных подвалах: в городской каменной Олейной браме, под домом масонов, под зданием областного краеведческого музея и в других местах.

Были ли эти подвалы соединены подземными ходами? Возможно. Ведь все перечисленные здания находились рядом. В случае опасности подземные коммуникации помогали могилевчанам обеспечить прочную защиту города.

Почему про подземные ходы мало известно историкам? А потому, что их существование было большой тайной, которую пристально охраняли от посторонних. Это и породило большое количество именно слухов, а не документальных подтверждений.

Одной из главных могилевских тайн, которая всегда будоражила и продолжает будоражить умы горожан, не говоря уж об историках, и поныне остается гипотетичное существование подземных ходов и старинных подвалов с тайниками. В которых (говорят!), возможно, до сих пор лежит бесследно исчезнувший в последнюю войну крест Святой Евфросиньи. И в которые (говорят!), было дело, «без проблем въезжали целые грузовики»…

Куда вели скрытые ходы?

Схему этих загадочных лабиринтов, даже приблизительную, убежден известный краевед Николай Борисенко, не возьмется воспроизвести ни один из серьезных историков: точных сведений на этот счет нет, а город за столетия не раз перестраивался, хороня под новостройками прошлое?. С большим процентом достоверности можно предположить, что подземные ходы связывали между собой православные храмы, которых в городе тогда было множество. А еще — вели к Днепру.

По косвенным данным, добавляет исследователь могилевской старины Борис Сидоренко, в свое время тайный коридор соединял костел Успения Пресвятой Девы Марии (Святого Станислава) с резиденцией католического архиепископа Богуша-Сестренцевича (сейчас — Ленинская, 25). Благо, находятся они на одной оси, что видно и на старинных гравюрах.

Майор Соколовский не добрался до подземных казематов

В областном архиве общественных организаций сохранился любопытный документ, датированный 2 июня 1941 года. Докладная записка, в которой начальник штаба МПВО (местной противовоздушной обороны) Могилева майор Соколовский рапортует командованию о проведенных в городе работах по выявлению подвалов и подземных ходов — в случае начала войны их предполагали приспособить под бомбоубежища для населения. Опираясь на материалы, обнаруженные в местном историческом музее, и книгу Семенова-Тян-Шанского «Западная Россия», офицер сообщает: «…под старинными церквями должны быть большие подвалы, служившие в свое время для укрытия ценностей во время войн, и подземные ходы.., служившие путями скрытого ухода из города». А еще ссылается на «точные» данные старинных планов и документов, которые ясно указывают, что под Замковой горой, на месте нынешнего городского сада, когда-то находились подземные казематы для укрытия гарнизона и пороховые погреба. И, скорее всего, до сих пор стоят железные ворота, ведущие подземным ходом в замок. А от этого хода берут начало еще несколько ответвлений, ведущих не только в город, но и за город…

Добраться до загадочных казематов и ворот майору так и не удалось — не хватило ни средств, ни времени. А вот в церковные подвалы он заглянул и должил «наверх» о 956 квадратных метров «полезной площади для укрытия населения в момент бомбометания».

Самым большим и надежным из обнаруженных Соколовским оказался подвал кармелитского костела Успения Пресвятой Девы Марии (Св. Станислава) — почти 400 кв. метров площади, стены толщиной под 3 метра и прочнейшие (до 4 метров!) перекрытия. Небезынтересно и то, что в подвал военные спустились по потайной лестнице, находившейся в одной из колонн. Может быть, эта же лестница вела и в тайный ход, заканчивавшийся во дворце архиепископа?

«В подвале костела нет никаких загадок!»

Нынешний настоятель храма ксендз Роман Фоксинский эту версию считает несостоятельной. И утверждает, что никакой потайной ход к резиденции Богуша-Сестренцевича не вел и не ведет, все это вымыслы и городские мифы. Подземелье под костелом предназначалось исключительно для захоронений монахов. Впрочем, эти захоронения уничтожили при советской власти. Как и знаменитый здешний орган — второй по значимости в Европе. А вот лестница в колонне и в самом деле когда-то существовала, но вела не вниз, а вверх — на амвон; в 1990-х (при ремонте, ее просто замуровали).

Привидения в «секретке»

Много таинственных историй про костел рассказывали в свое время служащие архива, долгое время находившегося в этом здании. Тот же Борис Сидоренко, приходивший сюда смотреть фрески, вспоминает, как главная хранительница, историк по специальности, жаловалась, что очень страшно оставаться вечером одной на работе. «Сидишь, — объясняла она, — сбиваешь квартальный отчет и ясно слышишь, как кто-то ходит за спиной и жутко стонет, гремит цепями… Зажжешь верхний свет — все прекращается».

Те, кто верил в такие ужасы, говорили: ходят, мол, души усопших монахов. А может — простых горожан, погибших при обороне города. Ведь есть сведения, что немцы свезли тогда в костел трупы убитых и хранили их там аж до самой зимы.

Из бывших сотрудников архива нам удалось разыскать только Инессу Антоновну Молчанову, В последние годы она работала хранителем фонда, а заодно проводила экскурсии по костелу — в здании тогда было три этажа, и каждую фреску можно было рассмотреть вблизи. Так вот, она подтверждает: в костеле и на ее памяти происходило много необычного.

— Сидишь иногда в «секретке», за алтарем, — вспоминает она, — и вдруг сама собой открывается дверь «каталога». Потом отчетливо слышишь, как кто-то копошится, дышит за спиной. Оглянешься — никого нет. Иногда сам собой зажигался свет на третьем этаже. Мы еще шутили: привидения… И оправдывались вслух: мол, не по своей воле тут, в храме, работаем!

Какую дверь обнаружил карлик?

В костельные приведения, само собой, верили далеко не все. Но ведь происходили и другие странные истории. Однажды, например, из запертого помещения бесследно исчезли багор и ведро. Сигнализация, которая здесь всегда действовала, как часы, в этот раз почему-то не сработала. Сотрудники возмущались: «Как же так?! У нас допуск второй степени, а тут черт-те что происходит!»

В другой раз в костеле среди ночи вдруг объявился посторонний человек: хотел уничтожить компрометирующие его документы. Милиция принялась разбираться, как он пробрался в архив, и с помощью собаки обнаружила за алтарем в одной из колонн отверстие. Пролезть в него, правда, не смог ни один из милиционеров, и тогда на помощь вызвали карлика. Спустившись вниз по ступенькам, тот вроде бы наткнулся на какую-то замурованную дверь.

— У нас тогда много шушукались. И про потайную комнату, которую будто бы видно только сверху. И про подземные ходы из костела, — вспоминает Инесса Антоновна. — Один из них, по слухам, вел будто бы прямо к парку Горького, другой — аж к больнице… Но так это или нет, наверняка не знал никто. Милиция собралась и уехала. А директор на все наши вопросы отвечал одно: «Нечего поднимать панику!»

Истина где-то рядом…

Слухи на время затихли, но вскоре оживились опять: перед зданием костела рабочие укладывали кабель и вдруг наткнулись на какую-то старинную дверь. Молчанова, к тому времени «на почве фресок» подружившаяся со знаменитым Могилевским историком Иеронимом Филипповичем, не выдержала — пристала к нему с вопросом: «Так есть здесь подземные ходы или нет?» Тот ответил, словно отрезал: «Есть! Но это не твое дело!» А на очередной день рождения подарил альбом с фотографиями фресок из костела, подвальной кладки и коротким описанием истории кармелитов. Которые, в зависимости от полыхавших на нашей земле войн, то неслыханно богатели, то подвергались страшному разорению. Могли ли они в таких условиях подумать о системе скрытых ходов под землей и создании потайных комнат?

«Вполне!» — считает Борис Сидоренко. И подтверждает свои слова историческими фактами: при любимце Петра I Меньшикове, жившем в Могилеве на широкую ногу, местные жители многое научились прятать. Кармелиты — не исключение. Да и жилось им в те же петровские времена несладко! Чего стоит только один случай, когда Петр и Меньшиков, гуляя по Могилеву, в пьяном запале повесили на воротах двух кармелитских монахов.

«Все эти подземные ходы под костелом и потайные комнаты в нем — сказки, которые существуют в любом городе! — уверен ксендз Роман. — Это все такая же неправда, как и описанный некоторыми местными историками факт продажи католиками дворца Богуша-Сестренцевича могилевскому богачу Цукерману. Дворец у кармелитов отобрали русские власти, а потом уже продали его Цукерману…

В нашем храме просто двойной фасад и просторный подвал — без каких-либо тайн».

Кто знает истину? Только история…

Неужели нынешние жители Могилева станут свидетелями строительства городской ратуши? А главное — его завершения. Нам обещают, что фундамент и первый этаж ратуши начнут строить в 2007 г., ровно через полвека после варварского уничтожения древнего строения. Что башня символа Могилева будет высотой до 37 метров, с часами и смотровой обзорной площадкой…

О флюгерах — виртуальных и реальных

Впрочем, возрождение городской ратуши замаячило на горизонте истории еще в конце XX века. Например, в 1992 г. в Могилеве был даже открыт благотворительный счет «Ратуша» для сбора добровольных пожертвований. Но то ли собранных средств оказалось недостаточно, то ли по каким-то другим причинам — начатое благое дело было позаброшено в самом начале пути. На историческом месте, где каменная ратуша простояла без малого три столетия, в конце XX века был вырыт котлован. 23 мая 1992 г. состоялась торжественная закладка первого камня, под который тогдашний мэр на счастье мелочь положил, с освящением и служением молебна. Благословил возрождение древнего символа Могилева архиепископ Могилевский и Мстиславский Максим.

…Я никогда не видела наяву старой ратуши, потому что родилась годами позже взрыва, прогремевшего июньской ночью 1957 г. и уничтожившего старинное строение. Четырьмя годами ранее взрыва, а точнее постановлением правительства Белорусской ССР от 18 мая 1953 г., ратуша в Могилеве объявляется архитектурным памятником. В свете правительственного документа Могилевский горисполком планирует завершить ее реконструкцию в декабре 1953 г.

Похоже, что решения органов власти в те годы менялись со скоростью ветра, словно направления флюгеров на башне ратуши в свое время.

К слову, о флюгерах. Не виртуальных, а реальных. Согласно источникам, путники, входившие в Могилев в былые века через Алейную браму, первым делом замечали сиявшие в любую погоду позолоченные металлические флюгера, украшавшие фронтоны ратуши, оба крыльца и башню.

В послевоенное время, когда ратуша представляла собой руины, нуждавшиеся в реставрации, конечно, не осталось и следа флюгеров или прочих убранств. Но символом города величественное строение осталось по-прежнему.

Поэтому утро после исторического взрыва, по воспоминаниям старожилов, для многих могилевчан было омрачено известием об уничтожении ратуши.

Взрыв поставил точку?

…В 1992 г., когда после освящения стройплощадки символа Могилева в котловане велись работы по укладке фундаментов, мне довелось готовить репортаж об этом событии. Прежде чем встретиться со строителями, отправилась в дом, известный в Могилеве, как дворец архиепископа. Ныне переданный православной епархии. Сегодня обновленное здание стало поистине архитектурным украшением города, а в 92-м году в нем жили люди. Старый, почти заброшенный дом, куда пришла в поисках старожилов — свидетелей уничтожения ратуши, с деревянными лестницами между этажами, с застоявшимися запахами, словно жильцы пользовались в быту «керосинками». Из полутора десятка семей, живших в нем, только в одной помнили давние события о том, как ночью по соседству страшно ухнуло, напомнив о войне, но остатки древних стен уцелели даже после взрыва. Их добивали огромной стенобитной «грушей».

«Мы плакали, глядя на это вредительство», — рассказывала пожилая женщина.

Строители ратуши — 92 оказались немногословны: сказали, что как сделают фундамент, — так перейдут на другой объект. Со средствами возникла загвоздка. Сообщили, что фундамент предназначается для двухэтажной пристройки к башне ратуши. Что пока откладывалось строительство — проект успел устареть. Согласно старому в пристройке намеревались разместить… ритуальный зал, а под лестницей — цветочный магазин. Судя по всему потребуется перепланировка. Может быть, в ратуше будет мэрия.

Все прежние планы и предложения остались в ушедшем ХХ столетии. Какой будет новая ратуша? Поживем — увидим. По крайней мере в те годы по поводу возрождения символа Могилева известный краевед Иероним Иосифович Филиппович, ныне ушедший из жизни, высказался так:

— Лицо города и нашей власти — не ратуша, а ларьки на главной улице. Это реальность. Хорошо, если через 100 лет в Могилеве восстановят ратушу. А сегодня — кому это надо?

Тогда патриот древнего города на Днепре оказался прав. Начавшееся строительство бесславно завершилось.

Строки из «биографии» символа

Новые поколения могилевчан не знают про эти эпизоды из истории символа города, как не ведают и самой истории. Поэтому позволю себе привести некоторые факты.

Известно, что в Могилеве после получения городом Магдебургского права (1577 г.) и торговых привилегий в 1578 г. была построена возле городских ворот в старом городе деревянная ратуша. Она несколько раз горела, поэтому новую отстраивали в других местах. Последняя деревянная ратуша находилась на левой стороне улицы Шкловской (ныне Первомайской).

Каменную двухэтажную ратушу с высокой восьмиугольной башней, напоминающей колокольню Василия Великого в Москве, возводят в конце XVII столетия на Торговой площади (ныне — Советской пл.). Первый камень в ее фундамент был заложен 4 сентября 1679 г. Строительство двухэтажного здания велось каменщиками во главе с мастером Феской.

В материалах Могилевского областного краеведческого музея содержатся сведения о том, что для строительства было приобретено 42,8 тыс.штук кирпича, 616 бочек извести, большие камни для фундамента, 800 возов песка, железо, деревянные балки, брусья, жерди, бревна… К 1680 г. корпус ратуши был построен и частично использовался. Крыша ратуши была черепичной, здание имело два крыльца, над которыми «реяли» позолоченные флюгера, или «ветреницы». Кстати, заказывались они могилевскому художнику Афанасию Пигаревичу, который написал и икону Святой Богородицы для одного из залов, раскрашивал голубой краской ратушные щиты. В ратуше из мебели были «лавы» и «зедли» (скамейки и табуретки). Ее комнаты освещались свечами, вставленными в фонари. Официально построенное здание стало функционировать после освящения в 1681 г. В его подвале размещалась «скарбница», т.е. казна. В светелке хранились магистратские книги и протоколы, в подвалах — порох, а еще в них была тюрьма. Конечно же, в ратуше находился и городской магистрат.

В 1682 г. началось строительство башни на высоту 40 локтей (т.е. около 26 м) под руководством мастера Крузберга из Быхова, но эта башня 1 сентября 1686 г. обвалилась. Новая (до 38 м высотой) строилась во главе с мастером Игнатом.

В 1773 г. ратуша была перестроена. После присоединения к Российской империи белорусских земель городской магистрат выполнял судебные функции. В зале суда стоял стол, покрытый малиновым сукном, стены украшали портреты царских особ.

В 1834 г. был принят проект реконструкции ратуши с устройством под парадным крыльцом архива, кладовых, лавки для мелочной продукции, комнат, сдающихся внаем. Башня ратуши до середины XIX столетия использовалась как пожарная каланча. С 1901-го и до Октябрьской революции в ратуше находилась городская управа. В 1930 г. и позже башня опять выполняла функцию пожарной вышки.

С ратушей связаны и героические страницы истории Могилева в период Великой Отечественной войны. После освобождения на верху ратуши были обнаружены останки пулеметчика-красноармейца, который до последнего мгновения своей жизни сражался с фашистами в 41-м. В годы войны в одном из помещений, где была прачечная, собирались члены подпольной организации.

После окончания Великой Отечественной ратуша представляла собой печальное зрелище, пострадав от многочисленных бомбежек и обстрелов. Члены государственной комиссии, производившие в 1944 году обследование состояния уцелевших памятников истории и архитектуры, в акте с констатацией повреждений ратуши признали ее историческое значение как центра политической жизни города в былые времена. Указывалась в документе и архитектурная значимость сооружения барочного стиля.

Еще раз напомним о том, что в 1953 г. принимались официальные постановления о реставрации памятника истории и архитектуры. Но в 1957 г. точку в истории древней ратуши поставил взрыв.

Попытки 92-го года начать восстановление утраченного символа города стали многоточием в судьбе ратуши, про возрождение которой заговорили вновь…

Время бессильно стереть в памяти поколений имена тех, кто героически сражался, отдал жизнь за честь, славу и независимость своей Родины, кто спас народы от фашистского порабощения. В своих воспоминаниях Маршал Клим Ворошилов писал: «Оглядываясь сквозь призму лет, можно сказать: если Брест является образцом беспримерного мужества горстки советских людей, их стойкости в борьбе против ударной группировки гитлеровской армии на пограничном рубеже нашей Родины, то на втором стратегическом рубеже — по реке Днепр — более обширным очагом такого же упорного сопротивления стал город Могилев. Без танков, без должного авиационного прикрытия, без долговременных оборонительных сооружений, в условиях окружения защитники Могилева выдержали массированный штурм танковых и мотомеханизированных соединений гитлеровцев… Многие защитники города на Днепре погибли на поле боя. Но никогда не будет забыт их вклад в победу над врагом».

И действительно, под стенами Могилева на водных рубежах были уничтожены отборные части гитлеровцев, защитники города сдерживали крупные силы фашистов.

Владимир Андреевич Семенов перед войной и в первые ее дни командовал 223-м стрелковым полком, который в составе 53-й стрелковой дивизии одним из первых принял на себя удары немецких войск под Могилевом. Его сын Евгений Владимирович, ныне отставной полковник, на основе записей отца, которые хранились в семье более 30 лет, написал очерк.

Бегут годы… Все дальше отдаляют они нас от событий 1941—1945 годов. Беларусь отметила 60-летие обороны Могилева — одной из ярких страниц войны, где в полной мере слилось трагическое и героическое. И это отразилось в судьбах людей.

Владимир Андреевич Семенов родился в бедной крестьянской семье. Первая мировая война застала его на службе в армии. С первых дней войны он на фронте. За храбрость награжден Георгиевским крестом и медалью. В 1917 году за агитационную деятельность в армии Семенов был арестован и военным трибуналом приговорен к смертной казни… Но остался жив. Приговор не успели привести в исполнение, грянула Октябрьская революция, и Владимира освободили. В этом же году его избирают депутатом комитета солдатских депутатов. В 1919 году Семенов добровольно вступает в ряды Красной Армии. Офицером Красной Армии воюет с интервентами, затем — борьба с бандитизмом в Белоруссии.

Военная служба забрасывала Семенова в различные гарнизоны страны. В 1941 году он оказался в городе Аткарске Саратовской области, где принял командование полком. 15 июня 1941 года Семенов ночью по тревоге был вызван в штаб дивизии.

— Товарищи командиры и политработники, — обратился к присутствующим комдив, — сегодня получен приказ 53-й стрелковой дивизии передислоцироваться в Белоруссию.

Утром 19 июня поезд шел уже по белорусской земле. Голубые озера, сплошные леса вдоль железнодорожного полотна отличались от приволжского пейзажа.

А на рассвете 22 июня лагерь проснулся от завывающего гула. Несколько десятков самолетов с черными крестами на крыльях пронеслись над лагерем в сторону Гомеля. Военные поняли — началась война…

Семенову было приказано немедленно на машинах прибыть 30 июня в Оршу. Печальная картина предстала перед воинами по прибытии к месту назначения. Орша ночью перенесла налет фашистских бомбардировщиков. Многие дома были разрушены. На тротуарах и мостовых валялись осколки стекла, обломки кирпичей… Двое суток Семенову пришлось совмещать две должности — командира полка и коменданта города. 3 июля Владимир Андреевич передал обязанности коменданта города Орша прибывшему полковнику, и в тот же день 223-му полку было приказано организовать оборону протяженностью 10 километров возле Шклова.

Ночью полк прибыл на новое место. После короткой передышки бойцы стали окапываться. На направлении наиболее вероятной встречи с противником был создан отряд заграждения, который выдвинулся от основных сил полка вперед и занял оборону по реке Друть… 6 июля со стороны Белыничей стали слышны взрывы снарядов. Семенов приказал подать машину. Надо было проверить готовность основной части полка к предстоящим боям. Машину Семенова останавливали то в одном, то в другом месте. К ней подходили командиры и бойцы. Люди говорили о том, что Сталин поставил перед нашими войсками, находящимися на Днепре, задачу остановить продвижение врага, уничтожить его технику и живую силу, а затем перейти в решающее наступление. Все были уверены, что гитлеровцы через Днепр не пройдут. Однако дальнейшие события, увы, опровергли поспешные выводы руководства и надежды народа на скорый отпор врагу…

Враг стремился любой ценой овладеть Могилевом, прорваться к Смоленску, а затем к Москве. Прорвана оборона Шклова, фашисты окружили части 63-го стрелкового корпуса, в составе которого был и 223-й стрелковый полк. Три недели Семенов с полком, выполняя приказы командира дивизии, ежедневно с боями, меняя дислокацию, проходили по 20—30 километров.

К 27 июля полк оказался в 35 километрах от Могилева в Чаусском районе. На рассвете комдив, собрав оставшийся в живых командный состав дивизии, сообщил, что дивизии предстоит попытаться вырваться из окружения.

Полк готовился к выполнению приказа. К этому времени в полку осталось в живых 6 офицеров, около 70 бойцов и конный взвод. В назначенное время полк снялся с занимаемой позиции. Без единого выстрела подошли к деревне Благовичи. По данным разведки, там находились немцы. В стороне от деревни слышалась стрельба. Видимо, вела бой другая военная часть, пытающаяся тоже выйти из окружения. Под прикрытием леса и шума от беспрерывной стрельбы Семенову с остатками полка удалось почти вплотную подойти к немецким позициям. По сигналу командира полк бросился в атаку. Внезапность сыграла решающую роль. Немцы начали отступать. Однако командиру не пришлось испытать радость победы. Сраженный вражеской пулей, он упал. От острой боли потерял сознание. Все погрузилось во тьму…

На опушке леса лежал одинокий и беспомощный человек.

Увидев, что командир полка упал, бойцы подползли к нему и, положив на плащ-палатку, вытащили в более безопасное место. Затем на носилках перенесли в блиндаж командира дивизии. Дивизионный врач осмотрел рану Семенова и сообщил комдиву:

— Ранение очень тяжелое. Разрывная пуля изуродовала весь правый бок. Долго не протянет…

— Отнесите раненого в безопасное место. Если по дороге умрет, то похороните. Документы заберите.

Приказ комдива был выполнен. Семенова оставили на опушке леса недалеко от болота. Рядом была только медсестра. Она набирала во флягу болотную воду, процеживала через марлю и поила раненого.

Прошли сутки. Линия фронта ушла за Могилев…

Немцы методично прочесывали леса и места прошедших боев, добивая раненых. На лужайку, где лежал Семенов, вышел фашист, увидел раненого и медсестру. Подошел.

— Капут? — спросил он у медсестры и нацелил автомат в Семенова.

Сестра заплакала, сняла с руки Семенова часы и подала немцу. Тот забрал часы и, подтолкнув медсестру прикладом, увел ее, не выстрелив в Семенова, видимо, решил, что раненый все равно умрет. Все это Семенов видел, но не мог даже пошевелиться, в нем еле теплилась жизнь… И только на другой день крестьяне деревни Приданцы обнаружили Семенова и на подводе отвезли в деревню, а затем сумели отправить раненого в первую городскую больницу Могилева…

Немцы часто посещали больницу. Искали коммунистов, командиров, евреев и жестоко расправлялись с ними. В декабре 1941 года в палату, где лежал Семенов, явился офицер-гестаповец с военнопленным красноармейцем. Обходя кровати, офицер указывал пальцем на каждого: «Этот?» Боец отвечал: «Нет». И когда подошли к кровати Семенова, взгляды бойца и Семенова встретились. Хотя у Семенова уже отросла борода, боец узнал своего командира, но твердо ответил: «Нет». Когда все улеглось, отец повернулся к стене и заплакал. Это были слезы благодарности солдату, который, рискуя жизнью, не выдал своего командира…

В начале 1942 года Семенова выписали из больницы. Ему удалось установить связь с партизанами и перейти в партизанский отряд, которым командовал Герой Советского Союза полковник Гришин. Участвуя в одной из операций, под Кричевом был снова ранен. И снова госпиталь…

Семья потеряла всякую надежду увидеть его живым. Третий год он числился погибшим. Лишь в марте 1944 года отец приехал домой. Счастью не было границ.

Чувство не до конца исполненного долга выводило Семенова из равновесия. Мысли о том, что он, кадровый военный, участник четырех войн, Георгиевский кавалер не будет бить фашистов, мстить за кровь и слезы народа, за полученную инвалидность, не давали ему покоя. А тут еще в октябре 1944 года госпитальная комиссия признала его негодным к воинской службе. Смириться с таким заключением воин не мог. После отправки писем в различные инстанции, вплоть до Сталина, его переаттестовали. На этот раз дали ограничение второй степени и право служить в Красной Армии. Уже в ноябре 1944 года Семенов вновь принимает полк и громит врага на его собственной территории.

На подступах к Берлину 18 апреля 1945 года Владимир Андреевич был третий раз тяжело ранен. День долгожданной Победы он встретил в госпитале.

Только в 1946 году после лечения Семенов приехал к своей семье в Бобруйск.

За героизм и мужество, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Семенов был награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды и многими медалями.

В Бобруйске и закончил свой жизненный путь Владимир Андреевич Семенов — человек, беззаветно любивший свою Родину, честно выполнивший свой гражданский долг перед обществом…

12 октября (пятница)
18:00	«Романсиада» Оркестр народных инструментов п/у Л. Иванова, Е. Материнко, В. Норейка (Литва), С. Захаров (РФ)	ДКиТ «Химволокно»
17:00	«Улыбнись, планета, детям!» Концерт детских коллективов Республики Беларусь	«Центр внешкольной работы»
13 октября (суббота)
18:00	«В городском саду играет,..» Духовой оркестр и солисты городского «Центра культуры и досуга»	Сквер «40 лет Победы»
18:00	«Эти песни нам забыть нельзя» Н. Гнатюк (Украина), Л Сенчина (РФ), С. Захаров (РФ), Риккардо Фольи (Италия), ВИА «Поющие гитары» (РФ), И. Абалян (ТВ), В. Ухтинский (РБ), ансамбль «Сябры» (РБ), Президентский оркестр Республики Беларусь п/у Б. Бабарикина	Ледовый дворец
14 октября (воскресенье)
14:00	«Гуляй, душа!» Е. Материнко, П.3узина, камерно-инструментальный ансамбль «Барыня»	Областной художественный музей им. П.В.Масленикова
15:00	«Двадцать лет спустя» Рикки и Повери (Италия), И. Дорофеева (РБ), гр. «Да Винчи» (РБ), С. Рогожин (РФ), Р. Ибрагимов (РФ), М. Девятова (РФ), ВИА «Верные друзья» (РФ), гр. «Рок-ателье» (РФ), Я. Поплавская и А.Тиханович (РБ)	Ледовый дворец
19:00	Сольный концерт А. Буйнова	Ледовый дворец
18:00	«В городском саду играет,..» Духовой оркестр Могилевского областного управления МЧС	Сквер «40 лет Победы»
16:00	«Эти песни нам забыть нельзя» Л. Сенчина (РФ), С. Захаров (РФ), ВИА «Поющие гитары» (РФ), В. Ухтинский (РБ), ансамбль «Сябры» (РБ), Президентский оркестр Республики Беларусь п/у В. Бабарикина	Дворец искусств г. Бобруйск

Вот и закончилась юбилейная «Анимаёвка». Закрытие фестиваля по традиции прошло в кинотеатре «Родина». Приятно, что почетные гости не остались без благодарности за участие. Лучшие же получили сувениры и золотые слитки.

Дипломами Х Международного фестиваля анимационных фильмов «Анимаёвка — 2007» жюри отметило:

• режиссера Сергея Рябова за яркий и талантливый дебют (фильм «Рыбка», ИД «Союзмультфильм», г. Москва);
• режиссера Марию Муат за блестящую игру персонажей (фильм «Снегурочка», студия «Анимос»;, г. Москва);
• режиссера Юрате Лейкайте за бережливое отношение к национальным традициям (фильмы «Пасхальное утро», «Масленица», студия анимации Литвы, г. Вильнюс);
• фирму «PLATIGE IMAGE» за превосходную программу фильмов «Молох», «Ковчег», «Искусство падения» (г. Варшава, Польша);
• режиссера Ирину Кодюкову за тонкое прочтение сказочной классики (фильм «Золотые подковы», студия «Беларусьфильм», г. Минск);
• режиссера Елену Петкевич за теплую и душевную атмосферу в пространстве кадров (фильм «Волшебная лавка», студия «Беларусьфильм», г. Минск);
• режиссера и художника Ингу Коржневу за тонкое и оригинальное художественное решение (фильм «Крошечка-Ховрошечка», студия «Пилот», г. Москва); — режиссера Назима Туляходжаева за глубокое и образное исследование взаимоотношений художника и власти (фильм «Птица», студия «Узбекфильм», г. Ташкент).

Специальные призы — «Хрустальный карандаш» и золотую пластину весом 5 грамм — получили:

• в номинации приз «Мастеру» — режиссер Алина Татарская (г. Москва);
• в номинации «Лучший экспериментальный фильм» — режиссер Харди Волмер за фильм «Тайное собрание» (студия «Нукуфильм», г. Таллин);
• в номинации «Лучший детский фильм» — режиссер Марина Карпова за фильм «Медвежьи истории» (студия «Пилот», г. Москва);
• в номинации «Приз зрительских симпатий» — режиссер Григорий Малышев за фильм «Ряба» (студия «А-фильм» г. Екатеринбург).

ГРАН-ПРИ фестиваля в номинации «Лучший мультфильм фестиваля», а значит не только «Хрустальный карандаш», но и золотая платина весом 10 граммов, досталась режиссеру Ивану Максимову за фильм «Дождь сверху вниз» (Фонд социально-культурных программ «Губерния», г. Москва).